Кровавый след - Деон Мейер

Она открыла лежащий перед ней блокнот:

— Я все записала…

— Вы молодец, — похвалил ее Яуберт.

Она просмотрела записи и стала рассказывать:

— Я вышла с работы без четверти шесть, потом заехала в «Спар» за хлебом, молоком и салатом. Домой вернулась в начале седьмого; хотелось вовремя приготовить ужин, потому что по средам мы обычно смотрели «Бостонских юристов», любимый сериал Дани, он начинается в половине восьмого. Ужин был готов около семи, а он еще не приехал. Правда, Дани… Иногда он увлекался разговорами с друзьями… он такой спонтанный… Не всегда отличался пунктуальностью. В десять минут восьмого я позвонила ему на мобильный и услышала длинные гудки. Сообщения я не оставила, думала — может, он еще в тренажерном зале. В семь двадцать пять я забеспокоилась. Он еще никогда не пропускал «Бостонских юристов», он обожал этот сериал и даже по телефону отвечал: «Дани Флинт» с такой же интонацией, как герой сериала говорит: «Дэнни Крейн». Я снова позвонила ему и снова услышала длинные гудки. Тогда я послала ему эсэмэску. Просила срочно перезвонить и обещала записать серию на видео. Я подумала: может, он просто выключил звук на телефоне и забыл включить. Еще раз перезвонила в восемь. Вы ведь знаете, мобильник звонит не так долго, либо переводит на автоответчик, либо говорит, что «абонент не отвечает»… Я подумала: может, у него срочный вызов. Такое случается, когда автобус попадает в аварию. Тогда он обязан срочно приехать на место происшествия. Я позвонила Невиллу Филандеру, его начальнику. Невилл ответил: нет, Дани уехал с работы в пять, ни о каких срочных вызовах он не знает, но попробует выяснить. Я начала обзванивать друзей Дани, позвонила его матери — она живет в Панораме… Его никто не видел. Тогда я снова позвонила ему на мобильный, а потом села в машину и поехала к спортивному клубу, но… — Она пожала плечами, давая понять, что в тренажерном зале мужа не оказалось. — Полицейский участок Тейбл-Вью находится буквально в двух шагах от спортивного клуба. Я пошла туда и заявила, что у меня пропал муж. Дежурный спросил, когда это случилось, и я ответила, что он должен был вернуться домой в половине седьмого. Он не хотел принимать у меня заявление, сказал: «Мадам, сейчас всего девять часов». Я ответила, что и так знаю, который сейчас час. Дежурный спросил: «Вы поссорились?» Когда я ответила, что мы не ссорились, он сказал: «Вы ведь знаете мужчин». Я попыталась объяснить, что мой муж не такой, а он начал делать дурацкие предположения… «Наверное, он сейчас где-нибудь развлекается со своей подружкой». Я заплакала…

Первым порывом Яуберта было оправдать сотрудников полиции, которым ежедневно приходится сталкиваться со всевозможными семейными скандалами. Но он лишь покачал головой и мягко спросил:

— А потом?

— Потом я вернулась домой, потому что решила, что Дани уже приехал и волнуется, не застав меня. Может, у него украли мобильник? Мало ли что может случиться с человеком по дороге с работы! Я успокаивала себя, мне не хотелось слишком себя накручивать. Но дома его не было, и к телефону он по-прежнему не подходил. Перезвонил Невилл Филандер; оказалось, что никаких срочных вызовов в тот день не было. Я еще раз позвонила свекрови, хотела убедиться, что у меня не паранойя. Свекровь подтвердила, что Дани не такой, как предположил тот дежурный из участка. Тогда я снова села в машину и объехала все места, где он мог застрять. Зашла в «Кубану», в «Спортивный паб» — он иногда пил там пиво с друзьями, — но его нигде не оказалось. В одиннадцать часов я вернулась к спортивному клубу. Машин на стоянке почти не осталось, и я сразу увидела его «ауди». Я заглянула в салон через окошко. На заднем сиденье лежала его спортивная сумка. Я подергала дверцу. Она оказалась незапертой. Тогда-то я и поняла, что с ним случилось что-то плохое. От стоянки я пешком дошла до полицейского участка. Со мной послали молодого констебля; он взглянул на машину, мы вернулись, дежурный достал две какие-то формы и велел мне их заполнить. В одной речь шла о возмещении ущерба. С каких пор полиция требует возмещения?

Яуберт не ответил. Запрос о возмещении ущерба призван был защитить интересы ЮАПС в тех случаях, когда сообщение о пропаже без вести делалось злоумышленниками или оказывалось ложным. А такое случалось довольно часто.

— Мне велели, если Дани не объявится на следующий день, принести его фотографию. Обещали разместить ее на сайте и начать поиски. Но они так ничего не сделали.

Яуберт оторвал голову от записей:

— Какой марки его «ауди»?

— А3, красная. Он купил ее с пробегом. Вот регистрационный номер…

Он все записал.

— Машину проверили на отпечатки пальцев?

— Нет. На следующий день я принесла фото и спросила, можно ли отогнать машину мужа домой. Мне сказали, что можно. Я звонила в участок каждый день, а иногда даже заезжала, чтобы узнать, как идут поиски, но мне каждый раз отвечали одно и то же: «Пока ничего». Что же это такое? Почему им на все наплевать? Мы платим налоги, в том числе и на их содержание, их задача — охранять и защищать нас. Но они ничего не делают! Я сама напечатала листовки и подсунула их под «дворники» машин на стоянке у спортивного клуба… Мне всем пришлось заниматься самой.

— «Ауди» теперь у вас дома?

— Да.

— С вами говорил следователь, которому поручили искать вашего мужа?

— Да… он объявился только через неделю. Приехал ко мне на работу и задал те же самые вопросы, что были в анкете… Мне показалось, что он меня почти не слушает; все время поправлял свою челку. Приезжал один раз, и больше я его не видела.