Бритва Оккама - Анри Лёвенбрюк

Джек Маккензи не открыл дверь, когда его сын нажал кнопку звонка.

К счастью, у Ари был дубликат ключей, и, встревоженный, он вошел в квартирку в специализированном заведении у Порт-де-Баньоле. В гостиной работал телевизор, но отца там не оказалось. У Ари сжалось сердце, и он бросился в спальню. В памяти всплыли слова Ламии: «Вчера моя мать скончалась, Ари. А как поживает ваш отец?»

Он рывком распахнул дверь.

Бледный Джек Маккензи лежал на кровати и при виде сына медленно поднял руку.

Аналитик облегченно вздохнул:

— Я… Папа, я тебя разбудил? Ты спал?

— Нет. Я двойственный, — пробормотал старик, уставившись в пустоту.

Ари пододвинул стул поближе к кровати и сел рядом с отцом. Глаза у Джека Маккензи запали и покраснели.

— Я закончил расследование, папа. И нашел убийцу твоего друга Поля Казо. Это сделала женщина. Теперь она мертва. Я хотел, чтобы ты знал.

— Люди с тяжелыми психическими расстройствами нашего типа лишены пола.

Ари положил руку на лоб отцу, чтобы проверить, нет ли у того жара. Как будто бы все нормально. Он просто ослаб.

— Разумеется, в мое отсутствие кому-то придется кормить моих единорогов, — продолжал старик. — Теперь у меня их сотня.

Ари погладил отца по щеке, потом встал и помыл на кухне посуду. В квартире царил беспорядок. Похоже, у Джека ухудшение. Вероятно, на нем сказалось продолжительное отсутствие сына. Как всегда, Ари невольно чувствовал себя виноватым. Он вернулся в спальню с бокалом виски в руках.

— Выпьешь чего-нибудь, папа?

— Нет, сегодня холодно. Присядь, Ари. Не мельтеши все время. Меня это утомляет.

Ари снова сел рядом с кроватью. Он вынул пачку «Честерфилда» и предложил отцу сигарету. Дрожащими пальцами старик сунул ее в рот. Ари дал ему прикурить, закурил сам и откинулся на спинку стула.

— Ты неважно выглядишь, сынок. Все из-за этой девушки? Той, что работает в книжном?

Ари не ответил. Еще входя в квартиру, он мог бы поспорить, что отец, как всегда, рано или поздно вернется к этой теме.

— Ты подарил ей орхидеи, сказал, что любишь ее, но ничего не вышло, верно? Она тебя не любит.

— Все немного сложнее, папа.

— Тогда ты сам ее не любишь?

— Люблю! Я же говорю, все немного сложнее, папа.

— Думаешь, сумасшедшему старику вроде меня тебя не понять, верно?

Ари пожал плечами. Он и вправду не был уверен, что отец в состоянии разобраться в его сердечных делах. Надолго сосредоточиться, чтобы все понять и проанализировать. К тому же Ари сомневался, что сам все понимает правильно…

И все же, помолчав, он испытал потребность довериться отцу.

— Много лет, папа, я считал, что должен научиться жить один. Мамы не стало, Поля не стало, а когда-нибудь не станет и тебя. Мне надо привыкнуть. Ничто не тревожит меня больше, чем это, папа. Одиночество. Но иногда я думаю: вдруг я не прав? Вдруг на самом деле мне труднее не научиться жить одному, а наоборот, перестать жить одному. Научиться жить с кем-то. Я думаю, на самом деле это куда труднее, а я не знаю, справлюсь ли. Вот так.

— Ты боишься связать себя обязательствами? Может, она не та, кто тебе нужен, Ари.

— Нет, папа, нет. Она та, кто мне нужен. Никого лучше ее у меня не было и не будет. Она безупречна. Красивая, изумительно красивая, нежная, забавная, умная, сильная. У нее есть голова на плечах, но она способна ее потерять. Она трогательная, хрупкая и в то же время сильная…

— Тогда скажи ей, что ты ее любишь, и будь с ней.

— Я не уверен, готова ли она это услышать. Я ее очень разочаровал.