Наказать и дать умереть - Матс Ульссон

Эва Монссон слушала молча. Только под конец согласилась приехать в Андерслёв.

– Она будет, – передал я Арне.

– Тогда я пойду закупаться, – отозвался он.

– Нужна помощь? Ты и так потратил много денег.

– За удовольствие нужно платить, – изрек Арне. – В последний раз я веселился так в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году, когда на ярмарке в Шёбо понесла лошадь.

Арне достал авторучку, пожелтевший лист бумаги – купленной, наверное, еще в старом поселковом магазине – и составил список покупок.

– Буду рада познакомиться с кем-то из твоих друзей, – сказала Эва. – Может, хоть это развеет мои сомнения в их существовании.

Последние слова меня испугали. В них звучал намек на то, что Эва знает о моих связях больше, чем я думаю. Но возможно, всему виной моя мнительность.

Стоило «вольво-дуэтту» Арне отъехать от дома, как я включил ноутбук и разложил на столе газетные вырезки. Помимо работы над статьей, мне предстояло разослать электронные письма, о которых я еще никому не рассказывал.

Пришло время сдвинуть дело с мертвой точки.

Перед уходом я оставил Арне записку на кухонном столе – сообщил, что решил прогуляться.

Это был типичный день сконской осени: пасмурный и холодный. Небо покрывали тучи, словно пуховое одеяло. В воздухе висел противный ледяной туман, в любую минуту готовый прорваться ливнем. Я сел в машину и взял курс на север.

Прошло полгода с тех пор, как я в последний раз бывал в этих местах. Тогда здесь все зеленело и светило солнце. Людей и в тот раз встретилось немного, теперь же их не наблюдалось совсем. Дома стояли серые и понурые.

Я повернул к особняку Герта-Инге Бергстрёма.

Здесь тоже не оказалось ни души. Во дворе Бенгтссонов стоял квадроцикл, но приплюснутого красного автомобиля я не заметил. Я остановил машину, вышел и заглянул в кабину. Руль квадроцикла напоминал мопедный. Перед ним блестела небольшая приборная панель.

Шагать по мощенному булыжником двору в сапогах на каблуках оказалось еще то удовольствие. Все же я подошел к двери и постучал. Никого. Вокруг стоял запах машинного масла. Я заглянул в кухонное окошко справа и увидел накрытый клетчатой клеенкой стол, на котором стоял пакет молока, лежала початая пачка масла, нож, большой кусок сыра на тарелке, полбатона и две кофейные чашки. Черно-белая кошка прошмыгнула под скамейку под моими ногами, и я вскрикнул.

Cool, Harry, keep cool[64].

Я сам не понимал, что здесь делаю и как буду выкручиваться, если хозяева окажутся дома.

Я вышел на дорогу и направился к воротам Бергстрёма, размышляя, стоит ли в них звонить. Однако, дойдя до кнопки домофона, так и не решился ее нажать, вместо этого двинулся дальше вдоль стены, пока она не закончилась, после чего побрел обратно.

Стена была длинной и около полутора метров высотой. Однако ловкому человеку не составило бы труда перелезть через нее и оказаться в березовой роще. Я встал на багажник и заглянул во двор. К забору примыкало строение не более пяти-шести метров длиной. Больше ничего примечательного я не увидел, сошел с багажника, сел за руль и поехал обратно.

Напугавшая меня кошка все еще сидела у дома Бенгтссонов.

Я застал Арне с Анеттой на кухне. Девушка управилась с работой и заехала поблагодарить старика за гостеприимство. Он предложил ей бутербродов с печеночной колбасой и свеклой.

– Я знал погибшего, – признался я. – Он выдавал себя за отца Бергстрёма. Полицию мы еще в известность не ставили.

– И это действительно он? – спросила Анетта.

– Похоже на то, – констатировал я. – А Биргит Лёвстрём была там?

– В доме престарелых?

Я кивнул.

– Да, кажется, так ее звали, – удивилась Анетта.

– Я тоже с ней встречался, но мы поссорились.

– Странно.

Арне и на этот раз оказался прав: она славная девушка.

Я рассказал о намерении разослать фотографии Бергстрёма всем свидетельницам.

– Не забудь про парня, с которым сидел в пабе в Гётеборге, – напомнил Арне.

– У меня нет его телефона. Когда он звонил мне, на дисплее высвечивалось «номер скрыт». Кроме того, он наверняка уехал домой.

– Разве его нельзя найти по имени?

– Мне он назвал одно имя, коллегам – другое. Не так-то просто найти человека по имени, если у него их несколько. Он получает деньги и исчезает. А девочкам я пошлю не только фото, но и ролики. Они видели Бергстрёма давно, но помнят, какой он крупный и неуклюжий. Думаю, им будет легче узнать его в движении. Я сочиню сопроводительное письмо и приложу к нему ролики и фото. Пусть сами решают, стоит ли это открывать.

И пока Арне готовил ужин, я разослал мейлы Марии Ханссон из Билльдаля, Сесилии Джонсон из Новой Зеландии и Малин Фрёсен из Блекинге – ей воспоминания дались труднее всех.

Что касается Бренды Фарр, с которой я встречался в «Уголке Джимми» в Нью-Йорке, у меня не было ни ее телефона, ни электронного адреса. Она говорила, что Бергстрём похож на Паттона, генерала танковых войск из фильма с Джорджем С. Скоттом в главной роли, – хорошее сравнение. Бодиль Нильссон я собирался звонить. На этот раз у меня была веская причина: роликов с Бергстрёмом она еще не видела.

Мы отдалились друг от друга, не общались уже несколько недель. В последний раз она звонила мне, когда я стоял посреди ресторанного зала в Нью-Йорке с деревянной лопаткой в руке. И теперь Бодиль имела полное право бросить трубку, как в прошлый раз, или не отвечать вообще. Я до сих пор не знал ее электронной почты, только мейл рекламного бюро, в котором она работала. Но посылать туда файлы опасался.

Без звонка не обойтись. Равно как и без Бодиль.