Третий близнец - Кен Фоллетт

Перед тем, как поехать к Логанам, Джинни ненадолго задремала. А проснулась оттого, что ей пришла в голову замечательная идея. Она поняла, как можно найти четвертого клона. Но для этого ей понадобится помощь Чарльза. А вот согласится ли он?… Уверенности в этом у нее не было.

Чарльз протянул ей высокий бокал с холодным напитком.

– Могу ли я называть вас просто по имени? – спросил он.

– Пожалуйста.

– Надеюсь, что и вы ответите тем же.

– Конечно.

Они отпили по глотку лимонада, потом Чарльз спросил:

– Скажите, Джинни, а что стоит за всем этим?…

Она поставила стакан на столик.

– Думаю, что в самом начале это был эксперимент. Незадолго до основания «Дженетико» Беррингтон с Прустом служили в армии. Полагаю, что изначально компанию эту создавали для прикрытия какого-то секретного военного проекта.

– Я был военным всю свою сознательную жизнь и готов признать, что в армии порой творятся совершенно безумные вещи. Но какое дело армейским до проблемы женского бесплодия?

– Стив и его двойники – высокие, сильные и красивые парни. Кроме того, они весьма умны и сообразительны, хотя иногда верх над разумом у них берет неосознанная страсть к насилию. У Стива с Деннисом показатели «ай-кью» просто зашкаливают, полагаю, что и остальные двое обладают столь же высоким коэффициентом умственного развития. Ну, посудите сами: Уэйн в возрасте двадцати двух лет уже успел стать миллионером, а четвертый клон настолько хитер и изворотлив, что поймать его пока что не удалось.

– И что же из этого следует?

– Пока не знаю. Но есть одно подозрение. Военные пытались вывести породу идеального солдата.

Высказывание это было простым предположением, но оно произвело на Чарльза необыкновенное впечатление.

– О Бог мой! – пробормотал он. И даже побледнел от волнения. – Мне кажется, я об этом слышал.

– О чем вы?

– В семидесятые среди военных прошел слух, что у русских якобы появилась программа создания идеального солдата. Будто бы они сумели вывести совершенно новую породу идеальных спортсменов, воинов, гениальных шахматистов и так далее. И кое-кто из наших поговаривал, что и нам неплохо бы заняться тем же самым. А другие уверяли, что такие сверхчеловеки у нас уже имеются.

– Ах вот оно что! – воскликнула Джинни. Она наконец начала понимать. – Они подбирали здоровых, агрессивных, умных мужчин и женщин, предпочтительно блондинов и блондинок, заставляли их сдавать сперму и яйцеклетки и получали пробирочный эмбрион. Но по-настоящему они были заинтересованы совсем в другом – в методике дублирования созданного ими идеального солдата. И суть эксперимента сводилась к делению эмбриона и переносу зародышей в матки донорским матерям. И это у них получилось. – Она нахмурилась. – И что же случилось дальше?…

– Могу вам подсказать, – ответил Чарльз. – Дальше случился Уотергейт. После чего все эти безумные тайные эксперименты были запрещены.

– А компания «Дженетико» продолжала существовать уже совершенно легально, как мафия, – подхватила Джинни. – И даже приносила весьма приличный доход. И эти деньги шли на финансирование исследований по генной инженерии, которыми они с тех пор занимались. Полагаю, что и мой проект был частью этой грандиозной программы.

– И в чем же она заключается?

– В выведении новой породы американцев: умных, агрессивных, белокурых. Расы господ. – Джинни пожала плечами. – Идея старая, но стала реальностью сейчас, в наши дни, с развитием современной генетики.

– Тогда зачем им продавать компанию? Не вижу смысла.

– Может, и есть смысл, – ответила Джинни. – Возможно, получив такую крупную сумму, они рассчитывали поднять исследования на новый, более высокий уровень. К тому же им нужны деньги для финансирования предвыборной кампании Пруста. Стоит ему оказаться в Белом доме, и руки у них будут развязаны. И они смогут наконец воплотить свои идеи в реальность.

Чарльз кивнул:

– В сегодняшнем номере «Вашингтон пост» напечатана статья об идеях этого Пруста. И знаете, мне бы не хотелось жить в таком обществе. Если все мы станем вдруг агрессивными и послушными солдатами, кто будет писать стихи, играть блюзы, участвовать в антивоенных маршах?

Джинни удивилась. Странно было слышать все это от профессионального военного.

– Дело не только в этом, – сказала она. – Люди не зря такие разные и многогранные, этим преследовалась определенная цель. И родившийся на свет ребенок недаром отличается от своих родителей. Эволюция – это метод проб и ошибок. Природе нельзя указывать, она решает сама. У нее есть неудавшиеся эксперименты, но их с лихвой окупают удачные.

Чарльз вздохнул:

– И все это означает, что я Стиву не отец.

– Не надо так говорить.

Он достал бумажник, вытащил из него снимок.

– Должен сказать вам кое-что, Джинни. Я слыхом не слыхивал об этих клонах, не подозревал, что здесь замешано нечто такое, но часто смотрел на фотографию Стива и пытался увидеть в нем мои черты.

– И вы их не находили? – спросила она.

– Вы имеете в виду внешнее сходство?

– Нет, я не о нем. У Стива обостренное чувство долга. Все остальные клоны плевать на него хотели, а у Стива оно есть. И это от вас!

Но Чарльз по-прежнему смотрел мрачно.

– В нем и дурное есть. Я знаю это.

Джинни взяла его за руку.

– Послушайте, Чарльз. Стив был, что называется, трудным ребенком. Непослушным, импульсивным, бесстрашным. Эдакий сгусток энергии, не так ли?

Чарльз печально улыбнулся:

– Да, это так.

– И Деннис Пинкер, и Уэйн Стэттнер были такими же. Как правило, такие дети с трудом поддаются воспитанию. Вот почему Деннис стал убийцей, а Уэйн – садистом. Но Стив резко отличается от них, и вы знаете почему. Только терпение, преданность, понимание со стороны родителей могут превратить трудного ребенка в нормального человека. А ведь Стив нормальный, вы согласны?

– Дай Бог, чтоб это было именно так. – Чарльз открыл бумажник, собираясь убрать в него снимок Стива.

Тут Джинни его остановила:

– Можно мне взглянуть?

– Конечно.

Джинни разглядывала фотографию. Она была сделана совсем недавно. На Стиве синяя рубашка в клеточку, волосы длинные. Он, смущенно улыбаясь, смотрел в камеру.

– А у меня нет ни одной его фотографии, – сказала Джинни и протянула снимок Чарльзу.

– Возьмите эту.

– Не могу. Ведь вы носите ее у самого сердца.

– Да у нас дома целый миллион снимков Стива. Просто заменю его другим, вот и все.