Гость - Ли Чайлд

— И как вы бы пригляделись к нему?

— Как? Так же, как всегда. Протрясли бы его, протрясли бы его алиби, работали бы до тех пор, пока что-нибудь не всплыло бы.

— И долго он не продержался бы, так?

— Да, рано или поздно он сломался бы.

Ричер кивнул.

— Хорошо. Теперь давай предположим, что убийца действительно муж Эми Каллан. Как ему избежать вашего пристального внимания?

— Никак.

— А вот тут ты неправа. Он может избежать этого, если найдет несколько женщин, имеющих что-то общее с его женой, и убьет их тоже. Причем сделает это каким-то исключительно своеобразным способом, который обязательно заставит всех искать некий крайне необычный мотив. Другими словами, он замаскирует избранную цель целым ворохом мусора, не имеющего никакого отношения к делу. Отведет подозрение от себя, спрятав личные связи в толпе. Все равно как где лучше спрятать песчинку?

Харпер кивнула.

— На песчаном берегу.

— Совершенно верно.

— Значит, это муж Каллан?

— Нет, не он. Но?

— Но теперь нам достаточно найти мотив только для убийства одной из женщин, а не всех. Все остальные — лишь отвлекающий маневр. Песчаный берег.

— Камуфляж, — подтвердил Ричер. — Фоновый шум.

— Так которая из них? Кто истинная цель?

Ричер ничего не ответил. Отошел от окна и сел.

Ты ждешь. В горах холодно. Холодно и неуютно. Ты сидишь на корточках, укрываясь за скалами. Ветер западный, и очень сыро. Но ты упорно ждешь. Наблюдение — это очень важно. Определенность — это всё. Ты понимаешь, что если сохранишь внимание, то сможешь все. Абсолютно все. Поэтому ты ждешь.

Ты наблюдаешь за сидящим в машине полицейским и веселишься по поводу его мучений. Он всего в нескольких сотнях футов от тебя, но это другой мир. Ты можешь отойти от скалы, и вокруг будет миллион акров безлюдных гор, которыми можно воспользоваться для оправления естественных потребностей. А он находится посреди цивилизации. Вокруг улицы, переулки, дома. Он не может воспользоваться всем этим. Его арестуют за нарушение общественного порядка. Он должен будет сам арестовать себя. И двигатель не работает. Значит, в салоне холодно. Это к лучшему или к худшему?

Ты наблюдаешь и ждешь.

Прежде чем истекли три часа, в комнату предполетного ожидания пожаловал сам капитан. Он провел Ричера и Харпер вниз, и они вышли на улицу через ту же дверь, через которую вошли. У крыльца ждала штабная машина.

— Счастливого пути, — пожелал капитан.

Машина проехала к взлетно-посадочной полосе, на которой стоял одинокий «Боинг». От самолета отъезжали автозаправщики; внизу суетились техники. Лайнер сверкал новой белой краской.

— Самолеты перекрашивают только после того, как мы убеждаемся, что они нам подходят, — объяснил водитель.

Перед открытым люком стоял трап. Вверху толпились члены экипажа, в форме, с пухлыми портфелями.

— Добро пожаловать на борт, — сказал второй пилот. — Свободное место вы отыщете без труда.

В салоне их было двести шестьдесят. Это был обычный пассажирский лайнер, только без каких-либо излишеств. Ни телевизоров, ни полочек с журналами, ни кнопок вызова стюардесс. Ни одеял, ни подушек, ни наушников. Все кресла были одного цвета — защитного. От ткани исходил характерный запах новой вещи. Заняв три кресла, Ричер уселся боком, спиной к иллюминатору.

— За последние несколько дней нам с тобой пришлось порядком налетать, — заметил он.

Харпер села за ним. Пристегнула ремень.

— Это уж точно.

— Так, ребята, слушайте внимательно, — окликнул их второй пилот, выглянувший из кабины. — Этот самолет военный, федеральному управлению гражданской авиации не подчиняется, поэтому предполетное объявление будет на военный манер, договорились? А именно: не беспокойтесь, потому что мы не разобьемся. А если разобьемся, вас непременно расплющит в отбивную котлету и превратит в пепел, так что причин для беспокойства все равно нет.

Ричер улыбнулся. Харпер пропустила шутку пилота мимо ушей.

— Так кто же истинная цель? — повторила она.

— А ты сама подумай.

Самолет покатил по взлетно-посадочной полосе. Через минуту он уже был в воздухе, могучий, уверенный. Развернулся над раскинувшимся внизу Вашингтоном, набирая высоту. Поднялся над облачностью и взял курс на запад.

Бедняга до сих пор терпит. С тех пор он так и не выходил из машины, а машина по-прежнему стоит прямо перед домом Симеки. Напарник привез ему пакет с обедом. В нем термос с двадцатью унциями кофе. Скоро бедняге станет совсем невмоготу. Но это никак не влияет на твой план. Да и как могло бы повлиять? Времени два часа; пора делать звонок.

Ты открываешь украденный телефон. Набираешь номер Симеки. Нажимаешь клавишу с маленькой пиктограммой зеленого телефона. Слышишь, как переключается коммутатор. Раздаются гудки. Ты низко приседаешь за скалой и готовишься начать говорить. Здесь теплее. Нет ветра. Гудки продолжаются. Ответит ли Симека? Может быть, и не ответит. Такая капризная стерва, которая не позволила телохранителю воспользоваться туалетом, может запросто проигнорировать звонящий телефон. Тебя на мгновение охватывает паника. Что делать в этом случае? Если Симека не снимет трубку?

Она снимает трубку.

— Алло.

В ее голосе звучат тревога, недовольство, готовность перейти в нападение. Она думает, что это полицейский сержант, который будет жаловаться. Или координатор ФБР, который будет убеждать ее вести себя благоразумно.

— Здравствуй, Рита, — говоришь ты.

Она слышит твой голос. Ты чувствуешь, как она успокаивается.

— Да?

Ты объясняешь ей, что она должна сделать.

— Не первая, — принялась рассуждать вслух Харпер. — Первая жертва была выбрана наугад. Чтобы увести нас со следа. Вероятно, и не вторая. Вторая жертва была нужна, чтобы установить четкий рисунок.

— Согласен. Каллан и Кук — это фоновый шум. Дымовая завеса.

Харпер кивнула. Умолкла. Ричер почувствовал, что она шевелится у него за спиной. Выбравшись в проход, Харпер устроилась на трех креслах напротив. Ощущение странное, но знакомое. Между ними ничего кроме ровных рядов одинаковых пустых кресел.

— Но убийца не будет оставлять истинную жертву на самый конец, — снова заговорила Харпер. — У него есть цель, и он хочет поразить ее до того, как кто-то успеет что-либо сообразить.

— Согласен, — повторил Ричер.

— Значит, третья или четвертая.

Ричер молча кивнул.

— Но которая из двух? В чем ключ?