Радио Судьбы - Дмитрий Сафонов

Ваня стал осторожно сгибать палец, ожидая грохота выстрелов, и вдруг подумал: «А что, неужели так просто? Неужели больше ничего не надо делать?» Он ослабил палец и осмотрел автомат. Справа торчал какой-то белый отполированный крючок, под ним был черный плоский рычажок... Зачем они здесь? Для того, чтобы окончательно все запутать?

Он понял, что не сможет с этим разобраться. Надо просто нажать на курок. Если автомат не выстрелит, то он будет бить им, как простой палкой. Будет бить, пока...

Палец нажал на спуск, и автомат дернулся в его руках. Он увидел оранжевый язычок пламени, дернувшийся из ствола, точно огонек зажигалки, и затем – скорее ощутил, чем услышал, – оглушительный грохот, заметавшийся в замкнутом пространстве в поисках выхода.

Ваня почувствовал, что оглох, но почему-то догадывался, что это ненадолго. Автомат выстрелил только один раз: неужели кончились патроны? Когда они играли в войну, патроны никогда не кончались, а тут? Мало ли что может случиться? Он знал, что все когда-нибудь кончается. Папа чаще всего говорил, что кончается бензин, а мама говорила то же самое, но про деньги или терпение, про бензин – никогда.

Ваня снова поднял автомат и прижал правую руку к телу. Надавил на курок еще раз, и автомат снова выстрелил. Еще – и снова грохот. Еще... И еще...

Вдруг он увидел, как из ящика посыпались брызги, внутри него что-то зазвенело, потом все стихло.

– Йеххху-у-у! – закричал Ваня, как тогда, когда он вместо папы катался на «Американских горках».

Он перехватил автомат левой рукой и подошел к ящику. Оказывается, он попал не один раз, а целых три. Три аккуратные дырочки чернели в передней панели, как... как... да как и положено чернеть дыркам от пуль.

Ваня ухватился за ручку и снова потянул передатчик на себя. На этот раз ему показалось, что сейчас он поддастся... Еще немного... Тянуть одной рукой было нелегко, он отошел назад и пнул... И...

Он замер, потому что не ожидал этого. Никак не ожидал.

Ящик вдруг исчез... Словно провалился. Он подошел к нише, но ящика не было!

Ваня осторожно просунул голову в проем и услышал глухой гул, будто кто-то катился вниз по наклонному желобу.

И, пожалуй, это было самое неожиданное. Из этой каморки был выход!

Ваня просунулся вперед и понял, что, если постарается, он сможет пройти. С трудом, но... Нет, он, наверное, не за стрянет. Ваня попробовал протиснуться дальше, стал помогать себе руками и... неожиданно выпустил автомат. Гул повторился, он становился все глуше и глуше, потом до мальчика донесся звук удара...

Они куда-то упали! Если они упали, значит, и он может. Во всяком случае, он может попытаться...

«А если ты застрянешь?»

– Я обмажусь мылом, как делает мама, чтобы снять кольцо с пальца...

«А где ты видел мыло?»

– Я... Я обмажусь слюнями... «ВЕСЬ?!»

– Я не застряну.

«А если застрянешь?»

– А пошел ты... В баню...

Так иногда говорила мама, когда сердилась. Правда, она никогда не говорила такое ему, или папе, или Сержику. В баню она отправляла других, надоедливых и скучных ВЗРОСЛЫХ. Наверное, Ваня не должен был так говорить, ведь это были НЕХОРОШИЕ слова. Всякий раз, когда мама их произносила, на лице у нее было выражение, которое говорило само за себя: это – НЕХОРОШИЕ слова.

Но ведь... в новом мире ему рано или поздно придется произносить НЕХОРОШИЕ слова. Почему бы не начать прямо сейчас, тем более что случай подходящий.

Ваня засмеялся:

– А пошел ты в баню, трусишка.

Оставался только один вопрос: лезть в проем вперед головой или ногами? Ваня на секунду представил себе Сержика, взлохмаченного, нахмурившего лоб. Сержик размышлял вслух:

– А как бы ты катился с горки, доблестный кавалер? Вперед головой или ногами?

– Ну, конечно, ногами. Если катиться вперед головой, то можно больно удариться.

Сержик помолчал, будто взвешивал его слова, и потом одобрительно кивнул:

– Я думаю, ты прав. Ты, как всегда, прав. Действуй, РЫЦАРЬ!

Забраться в проем оказалось непросто. Если бы рядом был этот ящик, который он только что так здорово сломал... Если бы на него можно было встать...

Но, в конце концов, он справился. Протиснулся в узкую черную пустоту – ноги заскользили по гладкому металлу – и некоторое время держался руками за края ниши. Потом решился, отпустил руки, сложил их над головой и быстро полетел вниз.

* * *

Двенадцать часов десять минут. Ферзиковский РОВД.

Генерал без армии. Что может быть глупее?

Севастьянов чувствовал себя сидящим в автомобиле без двигателя и без колес. Только руль в руках, и ничего больше.

Ну ладно, не стоит так переживать. В конце концов, части скоро подтянутся, все станет на свои места, и тогда он начнет по-настоящему командовать.

Но чтобы делать это автоматически, ни на что не отвлекаясь, ни о чем постороннем не задумываясь, надо хорошенько усвоить исходные данные.

Итак, ситуация. В подмосковном лесу, в ничем не примечательном с виду месте, валяется нечто, распространяющее вокруг себя очень странное электромагнитное поле. Может быть, это поле имеет не только электромагнитную природу, не исключено, что в нем есть и другие составляющие.

По крайней мере, его действие настолько сильно, что заставляет человека совершать странные поступки. Нет, не просто странные – жестокие, агрессивные, вплоть до убийства.

«И самоубийства», – шевельнулась мысль.

«Да, это так».

Еще раз. Все по порядку. Поле существует, оно материально. Оно действует на электронику и на человека. Оно очень опасно. Это – в пассиве.

Что в активе? Оно постоянно. Не изменяет своих границ. Не пытается передвигаться. И это – плюс.

Конечно, Севастьянов не знал наверняка, так ли это на самом деле, но ведь с Ферзиково ничего не случилось. Здесь пока все спокойно. Значит, логичным будет предположить, что поле осталось в тех границах, которые обозначила электроника «Щита-8».

Пока от него мало что зависит. Территорию оцепляют, и это хорошо. Нельзя, чтобы туда попал кто-нибудь из людей. А что касается тех, кто там уже находится... С ними будут большие проблемы.

«Если еще кто-то остался в живых», – подумал Севастьянов.

Он склонился над картой. Четыре населенных пункта, расположенных внутри ПЯТНА. Четыре деревни. Гурьево – около семидесяти жителей, Черкасове – шестьдесят человек, Бронцы – сто, если верить карте, и Юркино, отмеченная, как нежилая. Итого – около двухсот тридцати человек.

«Сделаем поправку на то, что сегодня – будний день, кто-то мог уехать на работу или по делам в более крупные населенные пункты, предположим, что там осталось около двухсот человек. Меньше батальона».