Ангел тьмы - Калеб Карр

— А вы не купились? — уточнил Доктор.

— Нет-нет, — покачал головой мистер Пиктон. — Видите ли, я… несколько раз встречал Либби Хатч с тех пор, как вернулся в Боллстон-Спа. Там, за Бат-стрит, пресвитерианская церковь, видите? — Он показал в окно; мы выглянули и бегло осмотрели крупное увенчанное шпилем строение, постарше прочих церквей на Хай-стрит и не такое роскошное. — Там они с Хатчем поженились, там и посещали службы. Я иной раз выходил прогуляться воскресным утром, когда из церкви шли люди, и в итоге нас представили друг другу общие знакомые. — Мистер Пиктон замолк и оглядел мужчин. — Мне не нужно объяснять вам, что собой представляет встреча с Либби.

— Нет, не нужно, — заверил мистер Мур, по телу которого пробежала дрожь. — Но что ей могло понадобиться от тебя, Руперт?

— Я пренебрегу оскорблением, подразумеваемым в твоем вопросе, Джон, — скажу лишь, что сам был озадачен ее кокетливым, соблазняющим поведением. Но, оглядываясь назад, понимаю: она надеялась выторговать себе безопасность, когда наступит неизбежный кризис.

— Кризис? — помедлил Маркус.

— Смерть Хатча. Думается, она планировала убить его уже тогда и прикрывала себе тылы — стараясь обзавестись дружеской поддержкой в конторе окружного прокурора, в опаске, что нам придется расследовать эту смерть, когда сие произойдет. И метод ее, вынужден признать, был хорошо продуман — по крайней мере беспристрастно. Ее беседа со мной проходила в расспросах о делах в прокурорской конторе и этих застенчивых, соблазнительных замечаниях, коими она пыталась очаровать вас, джентльмены. — Мистер Пиктон прервался, глядя в окно на церковь. — Но в моем случае она просчиталась…

— Неужели? — осведомился доктор, чувствуя, что вот-вот получит полезные крупицы сведений о мистере Пиктоне. — И почему же?

— Ну, доктор, — отвечал мистер Пиктон, вновь поворачиваясь к нам. — Понимаете, я несколько выше этих вещей. Значительно выше. — На какое-то мгновение его внимание будто рассредоточилось. — Слишком много подобного навидался… — Он резко встряхнулся. — Как и любой, кому довелось послужить в нью-йоркской конторе. Да, боюсь, что был в состоянии определить подлинную натуру Либби Хатч с самого начала!

Я видел, что доктор принял это последнее утверждение на веру, но видел также, что он не поверил в полноту объяснения мистера Пиктона. Однако мистер Пиктон еще не знал доктора настолько хорошо, чтобы понимать это самому, поэтому он лишь продолжил свой рассказ:

— Сомнения насчет смерти Дэниэла Хатча появились у меня, как только она в конце концов приключилась, но никакого способа подтвердить их не было. Доктор Лоуренс указал причиной смерти некое невыясненное сердечное заболевание, несмотря на отсутствие у старика какой бы то ни было предыстории подобного недуга. И на этом все, с точки зрения окружного прокурора. Но когда напали на детей — что ж… Мне хотелось как следует удостовериться, что мы располагаем всеми сведениями. Поэтому я сам поехал к Хатчам для проведения опроса. Это была отвратительная картина, скажу я вам, — повсюду кровь, бедная маленькая Клара… но Либби уже успокоилась от настойки опия, так что я решил все же разжиться кое-какими подробностями. По ее словам, дети ехали в кузове вместе с садовыми принадлежностями. Спиной они сидели к месту возницы и передней стенке кузова, а Клара держала малыша Томаса. Либби заявила, что велела им при появлении нападающего оставаться на местах, и они повиновались.

— Что означает, — заявил Маркус, — что у «нападающего» должны были быть изрядно длинные руки.

— Да, — согласился мистер Пиктон. — Или она ошибалась, или лгала. Никому не под силу дотянуться прямиком с кучерского сиденья такой подводы и выстрелить в упор в грудь трем детям, которые находятся ниже в кузове и смотрят в противоположном направлении. А даже если он и умудрился выдержать угол, хотя бы один ребенок из оставшихся, без сомнений, дернулся бы после первого же выстрела, что исключает расстрел в упор всех троих. Затем был вопрос, почему этот человек не убил и Либби — в конце концов, она одна четко видела его лицо. Она объяснила, что он, очевидно, сумасшедший, а сумасшедшие сами не ведают, что творят, — ответ не из тех, что внушают массу доверия. Впрочем, больше всего настораживало ее отношение к Кларе. Она словно без малейших затруднений горевала над телами мальчиков, обнимала их, целовала — но при этом едва могла приблизиться к дочери, а за ее постоянными расспросами доктора Лоуренса о том, вернется ли к девочке сознание, похоже, крылся целый спектр чувств. Горе, на мой взгляд, было из них не самым сильным. Весьма очевидной казалась вина — впрочем, ее можно было отнести на неспособность уберечь детей. Но, как мне показалось, присутствовал и страх.

— Шериф организовал поиски? — уточнил мистер Мур.

— Незамедлительно. Добровольцев подняли без труда, район всю ночь и следующие дни прочесывали с собаками. Проводили опросы во всех ближайших городах, а людей, хорошо знающих местные холмы, — обычно они с неохотой ввязываются в такие дела, — убедили проверить все укрытия в горах. Дело вызвало бурю переживаний. Но, как я уже говорил, никаких следов этого человека не нашли.

— А что же с деньгами? — осведомилась мисс Говард. — Наверняка кто-то еще, кроме вас, учитывал тот факт, что миссис Хатч смерть детей была бы на руку?

— Вы бы так и подумали, Сара, верно? — ответил мистер Пиктон. — Но, боюсь, вы совершили бы ошибку. Я поднял эту тему лишь единожды, при окружном прокуроре. Он сообщил мне, что если я желаю совершить профессиональное самоубийство, преследуя эту версию, то могу продолжать — но при этом не получу ни от него, ни от остальных в конторе никакой помощи! В последующие месяцы я делал все что мог — проверял документы округа, писал письма… Но Либби покинула Боллстон спустя какие-то недели, уехала работать к Вандербилтам в Нью-Йорк. Ведь здесь у нее не было никаких стоящих перспектив — во всяком случае, никаких, что подошли бы женщине с ее беспокойной и амбициозной натурой. Лишь маленькое пособие, ветхий старый дом, и дочь, чье выздоровление обещало быть долгим и болезненным, требующим постоянного заботливого внимания.

— С учетом всего этого, — вмешался доктор, — на чьем попечении осталась дочь?

— Одной пары, проживающей на Мальта-роуд, — ответил мистер Пиктон, вновь извлекая часы и глядя на них. — За несколько лет они приютили пару сирот, и с готовностью согласились присмотреть за Кларой. В скором времени они нас ожидают.

Доктор, казалось, был слегка удивлен этим, но в то же время доволен.

— И, разумеется, нет никакого противоречия в том, — кивнул он, — что миссис Хатч желала избежать самостоятельной заботы о ребенке. Но скажите мне: не заверили ли ее доктора при отъезде в том, что Клара никогда уже не заговорит?

— О да, в самом деле! — отозвался мистер Пиктон. — Они сочли это невозможным, хотя даже я недоумевал, почему ранение шейного отдела позвоночника повредило способность к речи. Но местные доктора не из тех, кого можно назвать блестящими, — или, в некоторых случаях, хотя бы компетентными. — Мистер Пиктон захлопнул крышку часов и убрал их. — Впрочем, нам и вправду надо поторапливаться, — сообщил он, направляясь к двери. — Боюсь, что Вестоны — та самая пара — не хотят, чтобы посетители напугали Клару, поэтому я сказал, что привезу только вас, доктор. Девочка до сих пор слишком хрупка эмоционально, чрезвычайно стесняется чужаков — да и вообще всех людей, на самом-то деле. Надеюсь, вы все не будете против.