По ту сторону - Инга Андрианова

— Не смей! — прошептала я, — Не смей хоронить Сашку раньше времени! Он жив, и ты ему нужен! Без тебя мы не справимся. Сашке сейчас понадобятся все наши силы, не трать их понапрасну.

Антон откинулся на спинку и затих.

— Ты права, — сказал он минуту спустя, — я ему нужен, и я буду рядом.

— Так-то лучше, — выдохнула я и взяла Леру за руку.

Прямо из Борисполя мы поехали в больницу. Там нас заверили, что Сашка жив, хотя и без сознания. Дежурный врач в реанимацию не пустил, зато пустил в палату к Белякову.

— Вот, сломал ребра, — виновато улыбнулся Беляков.

Он протянул Антону руку и поморщился от боли.

— Как это произошло? — загудели мы.

— Машину занесло, мы вылетели на встречку, а дальше, как во сне: очнулся, вылез из машины, потащил за собой Наташку. Смотрю, Саня лежит на заднем сидении — вытащил его. Остальные вылезли сами.

— Ты разговаривал с лечащим врачом? — спросил Антон, — Дежурный толком ничего не говорит.

— Да никто ничего не говорит. Интубировали его, подключили к аппаратам. Завтра повезут на рентген. Пока ставят черепно-мозговую и ожог легких. Голова сильно разбита, — ответил Беляков и нервно заходил по комнате.

— Чем мы можем помочь?

— Сейчас, говорят, ничем, — скривился Беляков, — Придется ждать до утра.

— Все ясно, будем ждать, — кивнул Антон, — Где тут ближайшая гостиница?

— Вам забронировали двухкомнатный люкс, — ответил Беляков, — Гостиница хорошая, от больницы недалеко. Устраивайтесь на ночь, а завтра все решим.

И они снова пожали руки.

Когда мы поднялись в номер, за окнами была глухая ночь. Некоторое время мы сидели молча, потом Лера предложила позвонить родителям. Антон как мог, успокоил мать, поговорил с отцом и, похоже, убедил всех и себя самого в том, что все будет в полном порядке.

— Завтра рано вставать, — произнес он устало, — давайте ложиться.

— Я не засну, — пожаловалась Лера.

— Тогда просто полежи, — предложила я.

Антон прошел в спальню, повалился на кровать и немедленно заснул. Я залезла под одеяло, минут десять покрутилась в поисках удобного положения, прижалась к Антону и тоже задремала. Глаза открыла утром, когда в соседней комнате завозилась Лера. За окнами уже светило тихое осеннее солнышко, где-то внизу шумел транспортный поток. Антон лежал рядом, но не спал — буравил взглядом потолок.

— Давно проснулся? — спросила я.

— Наверное, с час.

— Чего не разбудил?

— Уже собирался будить.

— Пора ехать?

— Пора! — он встал с кровати, — Я — в душ, потом поищу, где тут завтрак и поднимусь за вами.

Мы быстро привели себя в порядок и, наспех поглотав еду, отправились в больницу.

На этот раз к нам вышел Сашкин врач — крупный брюнет, с массивными руками и колючим взглядом.

— Николай Викторович, — отрекомендовался он, — Веду вашего брата.

— Какие прогнозы?

— Какой диагноз?

— Он пришел в себя?

Загалдели мы разом.

— Давайте по порядку, — остановил нас врач. — Во-первых, он в сознании, во-вторых, у него обожжены легкие, а в-третьих, мы подозреваем разрыв позвоночника.

Я громко ахнула, но сразу же прикрыла рот. Похоже, ни Антон, ни Лера не понимали всей угрозы, да и не следовало им сейчас догадываться. Нужны были силы, а отчаянье могло сломить их раньше времени.

И не дав никому опомниться, я выпалила первое, что пришло на ум:

— Скажите, доктор, он будет видеть? Вы говорите, он обожжен…

Взгляды вновь обратились к врачу. Тот понимающе кивнул:

— Глаза не повреждены.

— Слава Богу! — прошептала Лера.

Антон посмотрел на меня с подозрением и опять повернулся к хирургу:

— Когда рентген?

— Возникли осложнения, — ответил тот, — мобильного рентгена у нас нет, а отключать больного от аппаратов мы не можем.

— Чем я могу помочь? — хмуро произнес Антон.

— Ваша помощь понадобится и очень даже скоро, — ответил Николай Викторович, — я составлю список нужных препаратов. Препараты дорогие, по большей части импортные. Их в Киеве трудно достать…

— Нам пришлют из Москвы, — отрезал Антон, — Что еще?

— Что еще? Бинты, марля, перевязочные средства, плюс антисептики — с ними у нас тоже проблема.

— Уже нет, — парировал Антон, — еще что-нибудь?

— Пока все, — заверил Николай Викторович, — Если что-то понадобится, мы дадим вам знать.

— Идите, я вас догоню, — велел нам Антон и протянул врачу увесистый конверт.

Доктор раскрыл конверт, мгновенно выпрямился и выпалил, забыв о посторонних:

— Я таких денег в руках не держал!

— Это задаток, — спокойно произнес Антон, — Делайте свое дело, а мы сделаем свое.

— Постойте, — спохватился доктор, — Мы забыли про список лекарств.

Я тут же вынула блокнот и приготовилась писать. Николай Викторович потер виски и начал диктовать. Диктовал он долго, а закончив, ткнул пальцем в мою писанину:

— Здесь все, что необходимо на данном этапе.

Антон пробежался глазами по списку:

— Немедленно этим займемся.

— Где тут ближайшая аптека? — спросила я, — Где можно купить шприцы и марлю?

Доктор продиктовал мне несколько адресов, и я аккуратно записала их в столбик.

— С этим разобрались. Теперь расскажите, какие понадобятся специалисты?

Следующая страница была исписана именами нейрохирургов, ортопедов и прочей медицинской братии.

— Теперь вернемся к списку. Ежедневная доза, количество дней…

— Так, понял вас, — вступил хирург, — Липин, дексаметазон, контрикал, церукал, солкосерил, эссенциале, софрадекс, альбуцид, реопирин, ацетилцистин, бифидумбактерин…

Я находила нужное название и методично проставляла цифры. Когда с препаратами было покончено, мы перешли к перевязочным средствам.

Минут через десять я закрыла блокнот. Доктор выдохнул и посмотрел на меня с интересом.

«Ну, ты и зануда!» — говорил его взгляд.

Первым делом мы отыскали телефон, продиктовали Москве длинный список лекарств, шаг за шагом обзвонили всех специалистов и даже попытались выписать московского нейрохирурга.

Уже стемнело, когда груженые шприцами и антисептиками, мы вернулись в больницу. Сотрудники с уважением покосились на наши пакеты и побежали за врачом.