Живыми не брать! - Татьяна Вагнер

– Да, я. – Снова вспомнила и пронизывающий холодный ветер, и густой туман, и часовню, и белого филина с круглыми невидящими глазами. Уж очень птица была похожа на этого надменного старикана! Я не удержалась и сказала:

– Вы же сами знаете, как все было!

Старик усмехнулся:

– Бедовая ты, Анюта, как для бабы, я бедовых жалую. Какая у тебя нужда ко мне?

Пока я собиралась с духом и подбирала слова, чтобы просьба прозвучала веско и убедительно, Фрол опередил меня:

– Брат у Анюты болеет – душа отлетела и промеж миров заблудилась, в ноги тебе падает, Феодосий Ильич, чтобы брата на белый свет вернуть, и помощи молит.

– Помогу, как не помочь, – седовласый старец погладил Фрола по голове. – А сам-то, Медвежонок, что не поможешь?

– Я не умею, да и мать заругается. Она нам сюда ходить строго воспретила…

– А ты как послушался? Тайком притащился в благочинный дом через болотную мерзость, это, по-твоему, выходит хорошо?

Седовласый Феодосий строго сдвинул брови, с силой ударил посохом в пол. Я успела заметить филина с раскинутыми в стороны крыльями, красиво вырезанного на рукоятке посоха. От звука удара пятнистая кошка напугалась, спрыгнула с лавки и удрала.

– Выкинь ты стекло колдовское в реку, пока до беды не дошло! – потребовал старик. – Тьфу! Где ты его только взял?

– Зеркало мое, – призналась я, чтобы хоть немного выгородить Фрола.

– Ловок твой внучек, Феодосий Ильич! Спрятался так, что даже мы не углядели! – Нахмурился дядька с темной бородой, судя по всему, он и был третьим «старцем» по имени Демид. – Их обоих следует отодрать за такие проделки…

– У тетеньки жених есть для дранья, под окном маячит, – вставил Фрол. Макарий и Демид одновременно развернулись к подслеповатому оконцу. Мой нежданный заступник не особо трепещет перед старцами. – Меня, буде за что, мать сама выдерет!

– Да разве ж баба толком выдерет? У бабы рука слабая, а сердце мягкое!

– Ладно тебе, Демид. Ты оттого злишься, что здесь со мной замешкался, когда у тебя работы – до зари не передать. Иди, ни к чему тебе здесь маяться без пользы…

Демид удалился с весьма угрюмым видом, а старец погладил внука по голове:

– Ты тоже беги домой, Медвежонок, еще схлопочешь от матери. Путнице я помогу, пусть останется. Сядь сюда, юница. – Он властно указал на скамью, а сам подошел к окну и замер в луче света.

Лавка узкая и жесткая, сидеть на ней очень неудобно, положить руки на стол я не решаюсь – мало ли за что здесь полагается «драть»? В окно мне теперь тоже не выглянуть, как я не вытягиваю шею, а очень хотелось узнать – стоит Никита на улице или Фрол увел его обратно в Скит?

– Не ерзай! – старец опустил тяжелую ладонь мне на плечо. – Верну я на белый свет твоего, пусть будет брат. Ладно. Будешь ли рада?

Глупый вопрос! Я быстро киваю головой:

– Да! Конечно, буду рада!

– Допустим, встанет он. Оклемается. Что дальше?

Я чуть не подскочила от нетерпения:

– Мы уйдем!

– Куда же?

– Домой!

– А где твой дом?

– Мы живем в «десятке», в десятом секторе…

– Да? Покажи, в какой это стороне? Куда ты пойдешь?

Я оглянулась, чтобы сориентироваться, но так и не смогла.

– То-то. – Старец похлопал меня по плечу и с величественным видом опустился в кресло. – Я, Нюта, путникам редко помогаю. Пусть Настасья сама с пришлыми возится, дурища глупая!

– Не в том беда, что глупая. Настасьина вера такая, – объяснил Макарий. – Она путников в своем доме принимает, кормит, обогревает и дальше в дорогу провожает. Вопросов у них не спрашивает. Откуда путники взялись, куда идут, дойдут или нет – ей все без разницы. У нас – иначе. Наша вера родная[7]и боги наши светлые, они любую новую душу принять готовы. Мы всех к своему столу зовем и никого на смерть не гоним!

От скверных предчувствий во рту пересохло, я облизнула губы. Пальцы похолодели и невольно вцепились в край стола.

Старик накрыл мою руку своей ладонью:

– Отсюда пути НЕТ…

Наверняка я не понимаю их старообразный язык со всякими иносказаниями.

– Как это нет пути?

– Нет и все.

– Не может быть! Раз мы сюда пришли… – не поверила я.

– Не вы дошли, вас шаман Меркит к себе привел. Любой и каждый путник в его болотах гибель находит! Тебе один раз свезло, второй раз шаман своего не упустит.

– Должна быть и другая дорога – в сторону от болота! На юг!

Слепой старец загадочно улыбнулся:

– Толковая ты, Нюта – не отнять. Тем мне и понравилась. Кому другому – нет, но тебе отвечу. Отсюда пути нет, кроме одного – через НАВЬ!

– Что это – навь?

– Земля, что мертвецов принимает.

– Кладбище? – догадалась я.

– Именно. Один только этот путь. Если бы еще были, – старец ухмыльнулся, – половина народа отсюда поразбежалась бы. Фрол, наш Медвежонок, первым бы сбежал!

Внутри у меня все захолонуло, оборвалось, раскололось и посыпалось вниз как сбитые с карниза сосульки. Я посмотрела прямо в белесые, невидящие глаза старца. Он несколько раз моргнул.

– Зря, юница, сомневаешься. У нас не заведено путников обманывать.

Он повернулся к Макарию и властно скомандовал:

– Ступай с путницей, покажи ей навь!

– Не напугаешься? – подмигнул мне Макарий.

Терпеть не могу, когда ко мне относятся как к дебилке, и зло крикнула:

– Нет! Идемте, посмотрим на эту «навь»!

– Отчаянная ты, юница! – беззвучно рассмеялся слепой. – Коней возьмите, Макарий, чтобы до сумерек обернуться.