Ниндзя - Гейл Линдс

— Как? Именно теперь?

— Если бы это не было важно, я бы тебя не просил, — терпеливо объяснил Грауман. — Верно?

— Но как же?..

— Я лично займусь твоими делами. А это, — Грауман кивнул в сторону бумаг, которые принес Винсент, — я передам Майкельсону.

— Майкельсон — осел, — едко заметил Винсент.

Грауман ответил ему хладнокровным взглядом.

— Он действует по инструкции, Винсент. На него можно положиться.

— Но он такой медлительный, — не сдавался Винсент.

— Скорость — это еще не все.

— Скажите это Маккейбу. Он напустит сюда целую свору помощников окружного прокурора.

— Это их работа.

— Что же я должен делать на побережье?

— Вчера поздно вечером позвонил Док Дирфорт. Помнишь его?

— Мы встречались с ним в прошлом году, когда я у вас гостил. Уэст-Бэй-Бридж?

— Да... — Грауман подался к столу. — Похоже, у Дирфорта проблема, с которой ему одному не справиться. — Грауман посмотрел на свои длинные заостренные ногти, потом снова перевел взгляд на Винсента. — Он просил, чтобы прислали именно тебя.

* * *

Вдоль стены гостиной в доме Николаса стоял большой аквариум, по его прикидкам — литров на двести. В аквариуме обитали не обычные гуппи или гурами: хозяева оставили на попечение летнего жильца множество морских рыбок, которые переливались в воде яркими цветами, подобно стайке пестрых птиц в густых тропических джунглях.

Николас наблюдал за Жюстиной сквозь линзу аквариума, словно слуга, подсматривающий сквозь густую листву за своей госпожой.

Она надела красный купальник с открытыми бедрами, напоминающий балетное трико и подчеркивающий ее длинные стройные ноги; обмотала шею белым полотенцем, будто только что вышла из спортивного зала. Жюстина слизывала с пальцев яичный желток, а второй рукой подчищала тарелку остатком тоста. Отправив его в рот, она повернулась к Николасу.

— Это ведь не твои рыбки?

Он уже закончил их кормить, но по-прежнему вглядывался в аквариум, зачарованный причудливо искажаемыми движениями рыб и пузырьков воздуха.

— Нет, не мои. Они здесь настоящие хозяева. — Николас рассмеялся и выпрямился. — Во всяком случае, в большей степени, чем я.

Жюстина встала и отнесла тарелки в кухню.

— Боже мой, идет дождь. — Она оперлась локтями на раковину и выглянула в окно. — А я хотела сегодня поработать на воздухе.

Дождь негромко барабанил по окнам гостиной и плоской крыше.

— Работай здесь, — предложил Николас — Ты ведь все взяла с собой?

Жюстина вошла в гостиную и вытерла руки об полотенце.

— Не знаю, что и делать.

Она смущала его, но ничего не предпринять в эту минуту было равносильно неверному шагу. Николас презирал нерешительность.

— Ты принесла свои эскизы?

— Да, я... — она перевела взгляд на холщовую сумку возле дивана. — Да, конечно.

— Можно взглянуть?

Жюстина кивнула и протянула ему большой блокнот в синей обложке.

Пока Николас перелистывал страницы, она расхаживала по комнате. Шипение воздуха в аквариуме; приглушенный шум прибоя.

— Что это?

Жюстина стояла перед низким ореховым шкафчиком, сцепив руки за спиной, и смотрела на стену, где висели два слегка изогнутых меча в ножнах. Верхний был в длину дюймов тридцать, нижний — около двадцати.

Какое-то мгновенье Николас любовался изгибом ее спины, сравнивая его с линиями лежавшего перед ним эскиза.

— Это старинные мечи японского самурая, — объяснил он, — Длинный меч называется катана, короткий — бакидзаси.

— Для чего они?

— Они используются в бою и для ритуального самоубийства сеппуку. В средние века только самураям было дозволено носить дайсё — два меча.

— Откуда они у тебя? — Жюстина по-прежнему не сводила глаз со стены.

— Это мои мечи.

Она посмотрела на Николаса и улыбнулась.

— Ты хочешь сказать, что ты самурай?

— В каком-то смысле, — ответил он серьезно и поднялся с дивана.

— Можно посмотреть длинный меч? Николас бережно снял меч со стены.

— Я не должен был бы это делать. — Он держал ножны в одной руке, а другой обхватил длинную рукоять.

— Почему?

Николас медленно потянул за рукоять, открыв небольшую часть сверкающего лезвия.

— Меч можно обнажать только для поединка. Это священный клинок. Он дается при посвящении в мужчины, у него есть собственное имя; это душа и сердце самурая. Этот меч длиннее обычного, он называется дай-катана, большой меч. Не трогай, — сказал он резко, и Жюстина отдернула палец. — Ты могла порезаться.

Николас увидел ее отражение в зеркале клинка — широко открытые глаза, слегка удивленные губы. Он слышал рядом с собой ее дыхание.

— Можно я посмотрю еще немного? — Жюстина откинула прядь волос со лба. — Очень красивый меч. Какое у него имя?

— Да, смотри. — Николас подумал о Цзон и Итами. — Иёсё-гай — это значит “на всю жизнь”.

— Это имя дал ты?

— Нет, мой отец.

— Красивое имя; мне кажется, оно ему подходит.

— В японских клинках есть тайна, — сказал Николас, укладывая меч в ножны. — Этому мечу почти двести лет, но он выглядит как новый: время не оставило на нем никаких следов. — Он осторожно повесил меч на место. — Такого острого лезвия никогда больше не было и не будет.

Зазвенел телефон.

— Ник, это Винсент.

— Привет. Как дела?

— Прекрасно. Знаешь, а я собираюсь в твои края.

— На побережье?

— Да. В Уэст-Бэй-Бридж.

— Слушай, это здорово. Мы не виделись...

— С марта, не напрягай свою память, Я остановлюсь в городе, у Дока Дирфорта.

— И не думай. Ты остановишься у меня, рядом с морем. Здесь полно места, а в городе ты не поплаваешь.

— Извини, но это не отпуск. Пока не выясню в чем дело, мне лучше побыть у Дока.

— Как поживает Нейт?

— Как всегда. У всех нас слишком много работы, Николас посмотрел на Жюстину, которая листала блокнот с эскизами, загустив одну руку в сдои густые волосы... Она потянулась к сумке, достала карандаш и принялась заканчивать эскиз.

— Ты не один?

— Нет.

— Понятно. Ладно, я приезжаю сегодня вечером, — Винсент засмеялся, и в его голосе послышалась неуверенность. — Знаешь, там у вас действительно что-то произошло. Представляешь, Грауман дал мне свою машину вместе с Томми. Так что я подремлю на заднем сидении. — Он вздохнул. — Не везет мне. Пару лет назад, до сокращения бюджета, я бы ехал на “линкольне”. А теперь придется довольствоваться “плимутом” поносного цвета.