Пропащий - Харлан Кобен

Элизабет, штат Нью-Джерси

Кладбище было уже недалеко.

Филипп Макгуэйн сидел на заднем сиденье своего лимузина. Эта экспериментальная модель «мерседеса» ручной сборки с бронированным покрытием, пуленепробиваемыми стеклами и встроенным баром обошлась ему в четыреста тысяч. За окном, сливаясь в сплошную полосу, проносились витрины дешевых закусочных и обшарпанных торговых центров. Он взглянул на янтарную жидкость на дне бокала, который сжимал в правой руке. Рука не дрожала. Странно…

– Вы в порядке, мистер Макгуэйн?

– Да, – солгал он, бросив взгляд на своего спутника.

Размерами и комплекцией Фред Таннер напоминал старинный нью-йоркский особняк. Лопатообразные ладони заканчивались толстыми, как сардельки, пальцами. Взгляд излучал непоколебимую уверенность. Солидный костюм из дорогой блестящей ткани и золотой перстень с рубином дополняли картину. Старая школа… Перстень был невероятных размеров и бросался в глаза. Таннер не расставался с ним и привык машинально поворачивать вокруг пальца во время разговора.

Лимузин свернул с шоссе номер 22 на Паркер-авеню. Фред Таннер не переставая теребил свой перстень. Ему было уже пятьдесят – на пятнадцать лет больше, чем хозяину. Жесткое массивное лицо состояло, казалось, из одних прямых углов, волосы тщательно подстрижены. Макгуэйн не сомневался – на Таннера можно положиться. Это был хладнокровный, вышколенный убийца, которому милосердие так же чуждо, как вышивание крестиком. Его огромные руки превосходно обращались со всеми возможными видами оружия – Таннер выходил один на один с самыми жестокими бойцами и неизменно брал верх.

Но на этот раз, подумал Макгуэйн, уровень совершенно другой.

– Да кто он такой, этот тип? – спросил Таннер.

Макгуэйн нахмурился. Его собственный костюм был сшит на заказ у Жозефа Аббуда, он снимал три этажа в самой престижной части Манхэттена. В прежние времена его называли бы консильоре, или капо, или еще каким-нибудь другим дурацким словечком. Но это было тогда – теперь все иначе. Подпольные притоны и гангстеры в кожаных куртках канули в небытие, как бы ни старался Голливуд доказать обратное. В наше время нужно иметь офис с секретаршей и составлять налоговые ведомости на компьютере. Заниматься легальным бизнесом.

Хотя что это, по существу, меняет?

– С какой стати мы туда едем? – продолжал Таннер. – Это он должен прийти к вам, разве не так?

Макгуэйн не ответил: все равно не поймет.

Если Призрак хочет встретиться, надо идти. Кто бы ты ни был. Если откажешься, он сам придет к тебе. Даже если у тебя самая лучшая охрана. Призрак умеет выжидать. Он будет наблюдать за тобой, ждать, пока ты зазеваешься. И вот тогда встретит тебя.

Наедине. Обязательно.

Нет, лучше сразу покончить с этим. Надо идти самому.

Лимузин остановился за квартал от кладбища.

– Ты знаешь, что надо делать, – сказал Макгуэйн.

– Мой человек уже там. Все как надо.

– Не трогай его без моего сигнала.

– Да, понятно. Мы ведь все обговорили.

– Не расслабляйся.

Таннер приоткрыл дверцу.

– Извините, мистер Макгуэйн, но он такой же человек, как и мы, верно? И кровь у него такого же цвета.

Макгуэйн не был в этом уверен.

* * *

Таннер вышел из машины и скользнул в переулок, двигаясь удивительно проворно для человека своих габаритов. Макгуэйн откинулся на сиденье и глотнул из бокала. Он принадлежал к числу самых могущественных людей в Нью-Йорке. Этого можно достичь лишь будучи по-настоящему хитрым и безжалостным. Любое проявление слабости означает смерть. Споткнешься один раз – и конец. Это закон.

И самое главное – никогда не отступать.

Макгуэйн знал это не хуже других. Но сейчас ему больше всего хотелось сбежать. Забрать с собой то, что удастся, и просто-напросто исчезнуть.

Как это сделал его старый дружок Кен.

Макгуэйн сделал глубокий вдох. Встретив взгляд шофера в зеркале, он слегка кивнул. Лимузин тронулся с места. Машина повернула налево и въехала в ворота Веллингтоновского кладбища. Под колесами зашуршал гравий. Макгуэйн подал знак остановиться и вышел из автомобиля.

– Когда ты понадобишься, я позову.

Водитель кивнул и задом выехал из ворот. Макгуэйн остался один.