Смертельный рай - Линкольн Чайлд

— Кажется, да.

— Как там твоя частная практика?

— Лучшее время моей жизни.

— Это точно. Я все время думал, когда ты бросишь свою кавалерию и осядешь в каком-нибудь тихом местечке. У тебя практика в Фэйрфилде?

— В Стэмфорде.

— Ну да, конечно. Возле Гринвича, Саутпорт, Нью-Канаан. Наверняка множество богатых парочек, у которых что-то не в порядке с нервами. Отличный выбор.

Бывшие сокурсники по Пенсильванскому университету, к числу которых принадлежал Гудкайнд, имели разные мнения по поводу службы Лэша в ФБР. Одни, похоже, завидовали ему, другие качали головами, не в силах понять, почему он добровольно взялся за эту напряженную, изматывающую, потенциально опасную работу, если докторская диссертация гарантировала куда более легкую и лучше оплачиваемую должность. Когда он ушел из ФБР, он дал всем понять, что основной мотив — деньги, поскольку ему не хотелось рассказывать о трагедии, которая столь внезапно оборвала его карьеру в органах правопорядка и разрушила его брак.

— Есть какие-нибудь известия от Ширли? — спросил Гудкайнд.

— Нет.

— Жаль, что вы разошлись. Это ведь никак не связано с делом этого, как его, Эдмунда Уайра? Читал в газетах.

Лэш изо всех сил постарался скрыть боль, которую вызывало у него упоминание этой фамилии даже три года спустя.

— Нет, что ты.

— Страшно. Действительно страшно. Тебе наверняка пришлось тяжело.

— Легко уж точно не было.

Лэш уже начал жалеть, что позвонил. Как он мог забыть о любопытстве Гудкайнда, о его склонности совать нос в чужие дела?

— Я купил ту твою книгу, — сказал Гудкайнд. — «Согласие». Отличная работа, хотя писал ты, конечно, для неспециалистов.

— Мне хотелось продать больше десяти экземпляров.

— И?

— Продал как минимум два десятка.

Гудкайнд рассмеялся.

— А я читал твою статью, — продолжал Лэш. — В «Американском журнале нейробиологии». «Когнитивная переоценка и беспричинное самоубийство». Неплохое обоснование.

— Самое большое преимущество моей работы в Центре — возможность самому выбирать темы для исследований.

— Другие последние публикации тоже заинтересовали меня. Например, «Влияние ингибиторов на самоубийства в пожилом возрасте».

— В самом деле? — В голосе Гудкайнда послышались удивленные нотки. — Я понятия не имел, что ты столь внимательно следишь за литературой.

— Из этих статей я сделал вывод, что ты не только проводил лабораторные исследования, но и беседовал с несколькими неудачливыми самоубийцами?

— Что ж, у меня не было возможности побеседовать с более удачливыми! — Гудкайнд рассмеялся над собственной шуткой.

— Среди них были попытки двойных самоубийств?

— Конечно.

— В таком случае у меня есть кое-что, что могло бы заинтересовать тебя. Честно говоря, мне пригодился бы твой совет. Речь идет о знакомых одного моего пациента, супружеской паре. Недавно оба покончили с собой.

— Успешно?

— В этом деле есть несколько весьма странных аспектов.

— Например?

Лэш сделал вид, будто задумался.

— Может, подойдем к этому вопросу с другой стороны и ты подскажешь мне, естественно на основе своих исследований, какими мотивами они могли руководствоваться? Проведем, так сказать, посмертное психологическое обследование этой пары. Данные я тебе сообщу.

Последовала короткая пауза.

— Конечно, почему бы и нет. Сколько им было лет?

— Чуть больше тридцати.

— Работа?

— Стабильная.

— Психические заболевания? Нервные расстройства?

— Нет, ничего такого.

— Склонность к суициду?

— Нет.

— Попытки до этого?

— Ни разу.

— Употребление алкоголя, наркотиков?

— Посмертный анализ крови ничего не показал.

Снова последовала пауза.

— Это что, шутка?

— Нет. Продолжай, пожалуйста.

— Какой они были парой?

— Все указывает на то, что они души друг в друге не чаяли.

— Потеря близких?

— Нет.

— Наследственные болезни?

— Депрессия, шизофрения, прочие психические заболевания исключаются.

— Какие-либо иные стрессовые факторы? Резкие изменения в жизни?

— Нет.

— Проблемы со здоровьем?

— У обоих за последние полгода были прекрасные показатели.

— Что-нибудь еще, о чем мне следовало бы знать?

Лэш задумался.

— Недавно у них родился ребенок.

— И?

— Во всех отношениях нормальная здоровая девочка.

Наступила тишина, затем в трубке послышался смех.

— Это ведь шутка? Таких самоубийств не бывает. Ты описал мне Капитана Америку и Чудо-Женщину.[2]

— Таков твой диагноз?

Гудкайнд перестал смеяться.

— Да.

— Роджер, ты смотришь на суицид с особой точки зрения. Ты биохимик. Ты не только беседуешь с несостоявшимися самоубийцами, но и исследуешь их мотивации на молекулярном уровне. — Лэш пошевелился в кресле. — Существует ли некий фактор, который может вызывать у людей предрасположенность к самоубийству, сколь бы счастливыми они ни выглядели?

— Имеешь в виду некий ген суицида? Если бы все было так просто… Исследования показали, что некоторые гены, возможно — лишь возможно, — отвечают за склонность к депрессии, так же как гены чревоугодия, сексуальных предпочтений, цвета глаз или волос. Но толкающие на самоубийство? Если любишь азартные игры, не ставь на подобную возможность. Перед тобой двое, находящиеся в состоянии глубокой депрессии. Почему один покончил с собой, а другой нет? Предсказать это нельзя. Почему полицейские отчеты за прошлый месяц указывают на внезапный рост числа попыток суицида в Майами-Бич, в то время как в Миннеаполисе их число было наименьшим за всю историю? Почему в двухтысячном году в Польше число самоубийств резко возросло? Мне очень жаль, друг мой, но в конечном счете это лишь игра случая.

Лэш задумался.

— Игра случая…

— Вот тебе слова эксперта, Крис. Можешь цитировать их.

7