Тайна Богов - Бернард Вербер

Я вижу маленькую девочку. Ей, должно быть, всего несколько месяцев. Она пускает слюни и хнычет. Но мне кажется, что в ней есть отдаленное сходство с Матой Хари.

Аид подходит ко мне и говорит:

– Ты проиграл.

– Но… но… – бормочу я. – Почему она превратилась в младенца? Мы так не договаривались!

Бог в черной тоге с огорчением качает головой.

– Она так решила. Она хотела быть уверена, что вы любите ее душу, а не тело. И она решила превратиться в младенца, чтобы узнать, достаточно ли сильно вы привязаны к ней, чтобы забрать с собой, даже если она превратится в ребенка.

– Ну да… Конечно… Разумеется, я оставил бы ее у себя.

Я бросаюсь к младенцу и прижимаю крошечную девочку к груди.

Аид забирает у меня ребенка.

– Слишком поздно. Вы могли бы ее забрать, если бы продержались до выхода из туннеля. Таков был договор. Теперь она вернется в ад, к себе на мельницу, или снова родится на свет, если сама захочет. Люди всегда могут сами решить, что станет с их душой. В этом причина всех наших проблем – свобода выбора.

Я оборачиваюсь к младенцу, вставшему на четвереньки, который смотрит на меня широко раскрытыми удивленными глазами. Я хочу забрать его, но Аид преграждает мне путь.

– Примите свое поражение достойно. Я протягиваю руки к ребенку.

– Мата! Умоляю тебя! Я проиграл, но ты не должна оставаться здесь. Ты заслуживаешь новой жизни.

Возвращайся на Землю-1, Землю-18, Землю-1000, куда угодно, в каком угодно обличье, но не оставайся здесь. Это тупик!

Аид кладет мне руку на плечо, его невидимые слуги хватают меня, чтобы помешать вернуться к ребенку.

– Прошу вас, не оскорбляйте мое царство. Она должна выбрать сама. Она хочет остаться здесь и мучить себя воспоминаниями о вас. Вы можете давать ей совет, но не можете решать за нее. Если вы сами не смогли правильно использовать свободу выбора, то по крайней мере научитесь уважать свободу других.

Я смотрю на ребенка.

– А если бы я не обернулся?

– Вы вышли бы наружу с девятимесячным ребенком на руках. Я думаю, Мата Хари хотела убедиться, что вы ее любите, независимо от того, как она выглядит и сколько ей лет. Поэтому она и подвергла вас этому испытанию. Сколько я видел людей, искалечивших себя только для того, чтобы проверить любовь того, кто пришел вывести их из ада. Какое странное желание – получать доказательства, правда? Мне кажется, любовь не нуждается в том, чтобы ее доказывали. Ты согласна, Персефона?

– Да, дорогой.

Я подавляю растущий гнев. Я понимаю, что Аид ни в чем не виноват. Все это вышло из-за того, что Мата Хари боялась, что я люблю ее тело, а не душу.

Я вырываюсь из рук Аида и его слуг и хватаю ребенка.

– Я любил бы тебя, даже если бы ты была грудным младенцем, – плачу я.

Мата Хари что-то лепечет с вопросительной интонацией. Потом снова пускает слюни.

– Она понимает, что я говорю?

Аид забирает у меня ребенка. Его слуги снова хватают меня.

– Разумом – нет. Ведь это девятимесячный ребенок. Но ее душа, конечно, понимает.

– Мата, родись снова, и я найду тебя! Младенец что-то лепечет. Аид, кажется, понимает, что она говорит. Он переводит.

– Мата Хари услышала вас. Она говорит, что однажды вернется.

Ребенок снова издает какие-то звуки.

– Она говорит, что хотела бы, чтобы вы стали… ее отцом.

Мата Хари опять лепечет, Аид прислушивается и начинает смеяться.

– Нет, она говорит, что хотела бы, чтобы вы стали ее матерью! Сколько сложностей с людьми!

Я стою как оглушенный новым испытанием, которому подвергается моя душа. Найти ту, которую любишь, увидеть, как она на твоих глазах за пять минут превращается в младенца, да еще хочет, чтобы ты стал ее матерью!

Ребенок снова что-то бормочет, и Аид удивленно говорит:

– Она хочет стать мальчиком. Потому что хочет клеить девчонок. И еще…

Лепет Маты Хари.

– И еще хочет, чтобы вы, когда станете ее матерью, обязательно кормили ее грудью. Это очень важный опыт слияния двух живых существ.