Проклятие Янтарной комнаты - Стив Берри

Каждая комната имела свое название. Палата Уолдорф. Комната Мольсберг. Зеленая комната. Комната ведьм. Все они были украшены старинной мебелью, в основном оригиналами, объяснил Лоринг, и произведениями искусства. Экспозиция была настолько обширна, что Полу не удалось запомнить хотя бы имена художников. Он пожал плечами и мысленно пожалел, что с ними не было пары искусствоведов. В помещении, которое Лоринг назвал Комнатой предков, старик задержался перед портретом своего отца.

— Мой отец происходит от очень древнего рода. Наследовали в роду Лорингов всегда одни мужчины. Это одна из причин, по которой мы правим этой местностью почти пятьсот лет.

— А что было, когда заправляли коммунисты? — спросила Рейчел.

— Даже тогда, моя дорогая. Моя семья научилась адаптироваться. Не было выбора. Измениться или погибнуть.

— То есть вы работали на коммунистов, — уточнил Маккой.

— А что еще оставалось делать, пан Маккой?

Маккой не ответил и снова обратил свое внимание на портрет Иосифа Лоринга.

— Ваш отец интересовался Янтарной комнатой?

— Очень сильно.

— А он видел оригинал в Ленинграде до войны?

— Вообще-то отец видел комнату до российской революции. Он был большим поклонником янтаря, как, я уверен, вы уже знаете.

— Почему бы нам не отбросить в сторону этот мусор, Лоринг?

Пол съежился от внезапной напряженности в голосе Маккоя. Гениальный ход или снова игры?

— У меня прорублена дыра в горе в ста пятидесяти километрах на запад отсюда. Эта работа обошлась мне и вкладчикам в миллион долларов. Все, что я получил за хлопоты, — три грузовика и пять скелетов. Позвольте мне рассказать вам, что я думаю.

Лоринг сел в одно из кожаных кресел.

— Пожалуйста.

Маккой взял с подноса бокал кларета, который ему предложил дворецкий.

— Долинский рассказал мне историю о поезде, выехавшем из оккупированной Европы примерно первого мая тысяча девятьсот сорок пятого. Янтарная комната предположительно была в этом поезде. Свидетели говорят, что ящики были выгружены в Чехословакии, под Тынец-над-Сазавоу. Оттуда ящики предположительно были отправлены грузовиками на юг. Одна версия говорит о том, что их хранили в подземном бункере, использовавшемся полевым маршалом фон Шернером, командующим немецкой армией. Другая версия говорит, что их отправили на запад, в Германию. По третьей версии — в Польшу, на восток. Какая из них правильная?

— Я тоже слышал такие истории. Но если я правильно помню, русские проводили интенсивные раскопки этого бункера. Там ничего не нашли, так что одна версия исключается. Что касается версии о Польше, я сомневаюсь.

— Почему это? — спросил Маккой, тоже садясь.

Пол остался стоять, Рейчел стояла рядом с ним. Было интересно наблюдать за схваткой этих двух мужчин. Маккой профессионально управился с партнерами и так же хорошо справлялся сейчас, явно интуитивно чувствуя, когда надо давить, а когда тянуть.

— У поляков нет столько ума или ресурсов, чтобы прятать такое сокровище, — сказал Лоринг. — Кто-нибудь обязательно уже нашел бы его.

— Это предрассудок, не более того, — ответил на это Маккой.

— Вовсе нет. Это просто факт. В течение всей истории поляки были не в состоянии надолго организовать себя в объединенную страну. Они ведомые, но не ведущие.

— Так вы говорите, на запад, в Германию?

— Я ничего не говорю, пан Маккой. Только то, что из всех трех вариантов, которые вы предложили, запад представляется наиболее вероятным.

Рейчел удобно устроилась в кресле, прежде чем вступить в разговор.

— Господин Лоринг…

— Пожалуйста, моя дорогая. Зовите меня Эрнст.

— Хорошо… Эрнст. Грумер был убежден, что Кнолль и женщина, убившая Макарова, работали на членов тайного клуба. Он назвал их искателями потерянной старины. Кнолль и та женщина предположительно эквизиторы этой таинственной организации. Они крадут произведения искусства, которые уже были украдены, члены соревнуются друг с другом в том, что можно найти.

— Звучит интригующе. Но я могу уверить вас, что не являюсь членом похожей на эту или вообще какой бы то ни было организации. Как вы видите, мой дом полон произведений искусства. Я известный коллекционер и открыто выставляю свои сокровища.

— А янтарь? Мы видели не так чтобы много, — сказал Маккой.

— У меня есть несколько красивых вещиц. Хотите взглянуть?

— Да, черт возьми.

Лоринг повел их из Комнаты предков по длинному закрученному коридору в глубину замка. Комната, в которую они наконец зашли, была маленьким помещением без окон. Лоринг щелкнул выключателем, спрятанным в камне, и яркий свет залил деревянные витрины, окаймлявшие стены. Пол прошел вдоль витрин с богемским стеклом и золотым литьем Маира. Каждый образец был старше трехсот лет и в отличном состоянии. Две витрины были полностью заполнены янтарем. Среди образцов были шкатулка, шахматная доска с фигурами, двухэтажный комодик, табакерка, тазик для бритья, подставка для мыла и кисточка для взбивания пены.

— Большинство восемнадцатого века, — сказал Лоринг. — Все из мастерских Царского Села. Двое мастеров, которые создали эту красоту, работали над панелями Янтарной комнаты.

— Это лучшее из того, что я когда-либо видел, — сказал Пол.

— Я очень горд этой коллекцией. Каждый экземпляр стоил мне состояния. Но, увы, у меня нет Янтарной комнаты, чтобы их дополнить, как бы мне того ни хотелось.

— Почему я вам не верю? — спросил Маккой.

— Откровенно говоря, пан Маккой, это не важно, верите вы мне или нет. Более важней вопрос о том, как вы собираетесь доказать свое утверждение. Вы приходите в мой дом и кидаете дикие обвинения — угрожаете мне открыть их прессе, не имея достаточных оснований для вашего заявления, кроме сфабрикованных фотографий букв на песке и бессвязной речи корыстного академика.

— Я не помню, чтобы говорил о том, что Грумер был академиком, — сказал Маккой.

— Нет, не говорили. Но я знаком с герром доктором. Он имел репутацию, которую я бы счел незавидной.

Пол заметил перемену в тоне Лоринга. Мягкости, снисходительности как ни бывало. Слова звучали медленно, твердо, взвешенно. Терпение этого человека было явно на исходе.

На Маккоя, казалось, это не произвело впечатления.

— Я думаю, пан Лоринг, что человек с вашим опытом и воспитанием мог бы справиться с таким колючим типом, как я.

Лоринг улыбнулся:

— Я нахожу вашу откровенность забавной. Со мной нечасто так разговаривают.

— Вы думали над моим дневным предложением?

— На самом деле да. Миллион долларов США решили бы проблему с вашими инвестициями?