Есть, молиться, любить - Элизабет Гилберт

Mы едем в отпуск на маленький остров Джили-Мено рядом сЛомбоком, следующим островом огромного, растянувшегося в длину индонезийскогоархипелага к востоку от Бали. Мне приходилось бывать на Джили-Мено, и я хотелапоказать остров Фелипе, который раньше там не бывал.

Для меня Джили-Мено — одно из самых важных мест на планете.Я впервые побывала здесь два года назад, во время первого путешествия на Балипо заданию журнала, когда мне поручили написать статью о йога-семинарах.Закончился наш двухнедельный йога-тур, после которого я чувствовала себяневероятно отдохнувшей, но я решила остаться в Индонезии подольше — раз уж менязабросило так далеко в Азию. Мне хотелось найти какое-нибудь очень уединенноеместечко и десять дней прожить в абсолютном одиночестве и тишине.

Четыре года, прошедшие после того, как я поняла, что мойбрак разваливается, и до того дня, когда я наконец получила развод и сталасвободной, были хроникой нечеловеческой боли. И мой приезд на этот маленькийостров в полном одиночестве совпал с самым жутким периодом того темного времени.То было самое дно боли, самая ее сердцевина. Мой несчастный разум превратился вполе боя для враждебных демонов. И вот, решив провести десять дней одна, втишине в дикой глуши, я обратилась к своим противоречивым, спутанным чувствам:«Нам всем придется пожить здесь вместе, в одиночестве. И мы должны научитьсяладить, иначе все рано или поздно погибнут».

Со стороны может показаться, что я действовала твердо иуверенно, однако должна признать, что никогда в жизни мне не было так страшно,как тогда, когда лодка везла меня на тихий остров. Я не взяла даже книг —ничего, что могло бы меня отвлечь. Лишь я и мое сознание — лицом к лицу вчистом поле. Помню, ноги у меня дрожали от страха. Я вспомнила одну из любимыхфраз моей гуру: «Страх — да кого он может испугать?» — и отправилась впутешествие одна.

Я сняла маленькую хижину на пляже за пару долларов в день,закрыла рот на замок и поклялась не открывать его, пока что-то внутри меня неизменится. Остров Джили-Мено стал местом, где состоялось мое главное слушание,открывшее правду и примирившее все стороны. Одно было ясно сразу я выбралаправильное место. Крошечный остров, идеальная чистота, песок, голубой океан,пальмы. Остров представляет собой идеальной формы круг, рассеченныйодной-единственной дорогой; обойти его по периметру можно примерно за час. Онрасположен почти ровно на экваторе, поэтому суточные циклы здесь неизменны.Солнце восходит примерно в полседьмого утра с одной стороны острова и заходит вполседьмого вечера с другой — и так каждый день, весь год. На Джили-Мено живутнемногочисленные мусульманские рыбацкие семьи. Здесь нет ни одного уголка,откуда не было бы слышно океан. Машин и мотоциклов нет. Электричество подаетсяот генератора и включается всего на пару часов после наступления темноты. Этосамое тихое место, где мне приходилось бывать.

Каждое утро на рассвете я обходила остров по периметру и тоже самое делала на закате. А остальное время просто сидела и наблюдала.Наблюдала за своими мыслями, эмоциями, за рыбаками. Мудрецы йоги говорят, чтовся боль человеческой жизни происходит от слов, но и вся радость тоже. Мыпридумываем слова, чтобы выразить наши переживания, и эти слова провоцируют теили иные чувства, дергая нас за собой, как собаку на поводке. Мы усваиваем темантры, что повторяем про себя (я неудачница… у меня никого нет… я неудачница…у меня никого нет…), и становимся живым их воплощением. Но ненадолго переставговорить, мы пытаемся освободиться от власти слов, прекратить задыхаться под ихтяжестью, сбросить груз наших собственных удушающих мантр.

Потребовалось время, чтобы в моей голове наступила полнаятишина. Даже закрыв рот, я обнаружила, что слова гудят в голове. Органы имышцы, отвечающие за речь — мозг, горло, грудь, задняя часть шеи, —сохраняли остаточную вибрацию еще долго после того, как я прекратила говорить.Слова мелькали в голове искусственным эхом, как звуки и крики бесконечноотскакивают от стен закрытого бассейна, хотя детсадовская группа давно ужеушла. Чтобы шумовая пульсация затихла и мелькание прекратилось, понадобилось наудивление долгое время, — наверное, около трех дней.