Персики для месье кюре - Джоанн Харрис

— Он никак не мог уйти насовсем, — сказал Шарль, когда я спросила его об этом. — Он никогда бы нас не оставил. Да и куда ему идти? И потом, кто будет ухаживать за его садом?

Генриетта Муассон была с ним согласна:

— Месье кюре не мог бросить тех, кто хочет перед ним исповедаться! Он и так уже сто лет в исповедальню не приходил. А с этим новым — с этим извращенцем, который у нас в церкви прячется! — я ни за что не стану разговаривать. Скользкий он какой-то, изворотливый.

— Его зовут отец Анри Леметр, — сказал Шарль.

— Я знаю, как его зовут! — с достоинством ответила Генриетта.

Шарль только вздохнул, заметил мне:

— Она совсем расстроена. Лучше я отведу ее домой. — И он с улыбкой повернулся к Генриетте: — Идемте, мадам Муассон. Нам с вами пора домой. Вас Тати заждался.

Жозефина тоже не могла сообщить мне ничего нового. Забежав в кафе, я обнаружила там Поля-Мари, бледного и небритого; вид у него был одновременно растерзанный и странно победоносный.

— Ура! В бой ринулась наша кавалерия! Что, явилась навести порядок? Исцелить больных и страждущих? Излечить хромых? Постой-ка… — он безрадостно улыбнулся, — сегодня твоим особым силам небось найдется немало применения, поскольку мир наш, по-моему, прямо-таки переполнился дерьмом.

— Я никогда не утверждала, что обладаю какими-то особыми силами, — сказала я.

Он хрипло засмеялся, словно зарычал.

— То есть некоторые вещи тебе не под силу? Хотя, если верить словам суки, на которой я женат, ты способна практически ходить по воде «аки посуху». А что касается ее выродка…

— Мальчика зовут Пилу.

— В общем, по его словам, ты что-то среднее между Мэри Поппинс и волшебной феей, которая дарит подарки. Волшебные шоколадки, невидимые любимцы — у тебя в доме все это есть, верно? Ну и что ты еще придумаешь? Лекарство от СПИДа? Я бы, например, вполне удовлетворился парочкой нормальных ног… да, пожалуй, и от минета бы не отказался…

— У Пилу богатое воображение, — прервала я его. — Видимо, они втроем — он, Майя и Розетт — придумали себе какую-то игру.

Поль-Мари состроил кислую рожу.

— Значит, вот как ты это называешь? Богатое воображение? Играет целыми днями у реки с двумя малолетними соплюшками… Нет, ты, конечно, можешь называть это «богатым воображением», а на мой взгляд, ему давно пора найти нормальных друзей! Мальчишек! Настоящих французских мальчишек, а не эту шваль из Маро…

Но меня на такую наживку не поймаешь. Поль Мюска вообще любит провоцировать. Как ни в чем не бывало, я спросила:

— А где Жозефина?

Он пожал плечами.

— Взяла утром машину и куда-то поехала — может, судно свое искать. Ну что ж, удачи ей! Говорят, судно речные цыгане угнали, а может, «магрибцы» эти. Только не понимаю, с чего ей так волноваться. А ты понимаешь? Она ведь этим суденышком и не пользуется вовсе — во всяком случае, с тех пор, как этот ее рыжий уехал.

Этот ее рыжий. Я хотела сказать, что он ошибается, но тайна Жозефины — не моя тайна, и я не имела права просто так ее раскрывать.

— Ладно, скажи, что я заходила, — сказала я.

Он насмешливо хмыкнул:

— Ну, если ты считаешь, что у меня только и дел, что выполнять твои поручения…

— А еще скажи, что я зайду завтра, — прибавила я, не обращая внимания на его тон.

— С нетерпением буду ждать, — усмехнулся Поль-Мари.