Покрашенный дом - Джон Гришэм

Мама принесла на веранду еще одну корзину зелени. Она устала и сильно вспотела. Взяв тряпку и ведро с водой, она стала отмываться от грязи. Она не выносила грязи и всячески старалась передать это отвращение мне.

– Пойдем-ка в амбар, - сказала она. Я уже шесть недель не был на сеновале - с тех пор, как там поселились мексиканцы.

– Пойдем, - ответил я, и мы направились туда.

Мы поговорили с Изабель, нашей дойной коровой, потом взобрались по лестнице на сеновал. Мама здорово потрудилась, готовя для мексиканцев удобное и чистое место для житья. Она всю зиму собирала старые одеяла и подушки, чтобы им было на чем спать и чем укрываться. Забрала и старый вентилятор, который годами служил нам на передней веранде, и установила его на сеновале. Она даже убедила отца протянуть от дома к амбару электричество.

– Они же люди, что бы некоторые тут о них ни думали! - услышал я как-то ее слова.

На сеновале было все чисто и аккуратно убрано, как в тот день, когда мексиканцы к нам приехали. Подушки и одеяла были сложены возле вентилятора. Пол подметен. Никакого мусора не видно. Мама могла гордиться нашими мексиканцами. Она с ними обращалась уважительно, и они отплатили тем же.

Мы настежь распахнули дверь сеновала, ту самую, куда высунулся Луис, когда Хэнк начал обстреливать сеновал камнями и комками глины, и уселись на краю, свесив ноги вниз. Тридцать футов над землей - отсюда открывался прекрасный вид на любой уголок нашей фермы. Линия деревьев далеко на западе обозначала Сент-Франсис-Ривер, а прямо перед нами, за нашим задним полем, стояла вода из разлившейся Сайлерз-Крик.

В некоторых местах вода доходила почти до верхушек стеблей хлопчатника. С этой позиции мы гораздо лучше могли осознать размеры надвигающегося наводнения. Мы видели воду между ровными рядами, идущими прямо к амбару, мы видели, что она залила нашу основную полевую дорогу и просачивается на «задние сорок».

Если Сент-Франсис выйдет из берегов, дому будет угрожать опасность.

– Думаю, со сбором покончено, - заметил я.

– Кажется, так, - ответила она чуть грустно.

– А почему наши земли так быстро заливает?

– Потому что тут низина и к реке близко. Это не очень удобный участок, Люк, никогда от него толку не будет. Это одна из причин, почему мы уезжаем. У этой земли никакого будущего.

– А куда мы поедем?

– На Север. Где есть работа.

– А надолго?…

– Нет, не очень. Пока не наберем денег. Отец будет работать на заводе фирмы «Бьюик» вместе с Джимми Дэйлом. Там платят три доллара в час. Нам хватит, как-нибудь перебьемся, а ты будешь там в школу ходить, в хорошую школу.

– Не хочу я в другую школу!

– Да это будет только здорово, Люк! У них там огромные удобные школы, на Севере.

Но для меня это было вовсе не здорово. Все мои друзья были в Блэк-Оуке. А на Севере я не знал никого, только Джимми Дэйла и Стейси. Мама положила мне руку на колено и погладила, как будто это могло улучшить мое настроение.

– Перемены всегда трудно переносить, Люк, но это может оказаться и интересным. Думай об этом как о приключении. Ты же хочешь играть за «Кардиналз», не правда ли?

– Да, мэм.

– Ну вот, значит, тебе все равно придется уехать из дома, уехать на Север, жить в другом доме, заводить новых друзей, посещать другую церковь. Но это же здорово, правда?

– Наверное.

Наши босые ноги свисали вниз, раскачиваясь взад-вперед. Солнце ушло за облака, в лицо подул легкий ветерок. Деревья по краю нашего поля уже начали менять цвет, желтеть и краснеть, листья стали опадать.

– Мы не можем здесь оставаться, Люк, - тихонько сказала мама, словно все ее мысли уже были где-то на Севере.

– А когда вернемся, чем будем заниматься?

– Только не фермерством. Найдем работу в Мемфисе или в Литл-Роке, купим себе дом с телевизором и телефоном. И у нас на подъездной дорожке будет стоять хорошая машина, а ты будешь играть в бейсбол в настоящей команде и в настоящей спортивной форме. Здорово звучит, не так ли?

– Звучит очень здорово.

– Мы часто будем сюда приезжать, навещать Паппи и Бабку и Рики. У нас будет новая жизнь, Люк, гораздо лучше, чем теперь. - И она кивнула в сторону поля, в сторону хлопка, гибнущего в воде.

Я подумал о своих кузенах из Мемфиса, о детях сестер отца. Они редко приезжали в Блэк-Оук, только на похороны да еще иногда на День благодарения, и меня это вполне устраивало, потому что это были городские ребята, они были лучше одеты, и языки у них были острые. Мне они не очень-то и нравились, но я все равно им завидовал. Они не были грубы и не демонстрировали особого снобизма, просто они были для меня достаточно другими, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке. И именно тогда, в тот самый момент, я решил для себя, что когда буду жить в Мемфисе или Литл-Роке, никогда и ни при каких обстоятельствах я не стану вести себя так, словно я лучше других.

– А у меня есть один секрет, Люк, - вдруг сказала мама.

Господи, еще один! У меня уже и так все мозги забиты сплошными секретами!

– Какой?

– У меня будет ребенок, - сообщила она и улыбнулась.

Я тоже не мог сдержать улыбки. Мне нравилось быть единственным ребенком, но, сказать по правде, хотелось иметь рядом еще кого-то, с кем играть.

– Ребенок?

– Да. К будущему лету.

– Может, это будет мальчик?

– Постараюсь, но не могу обещать.

– Если будет мальчик, значит, у меня будет маленький братик.

– Ты рад?

– Да, мэм! А отец знает?

– Ну конечно. Он полностью в курсе дела.

– И он тоже рад?

– И даже очень!

– Ну и хорошо.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту новость, но я сразу же понял, что это просто отлично! У всех моих друзей были братья и сестры.

Тут мне пришла в голову мысль, от которой я не мог избавиться. Раз уж разговор зашел о рождении детей, то меня тут же охватило непреодолимое желание поделиться одним из своих секретов. Он теперь казался мне совершенно безобидным, да к тому же еще и стародавним. С той ночи, когда мы с Тэлли пробрались к дому Летчеров, прошло столько времени, что весь этот эпизод казался уже просто забавным.

– А я все знаю про то, как дети родятся, - заявил я, словно занимая оборонительную позицию.

– Да неужели?

– Да, мэм!

– И откуда?

– А ты умеешь хранить секреты?

– Конечно, умею.

И я стал рассказывать ей эту историю, возлагая значительную часть вины на Тэлли за все, что могло обернуться неприятностями для меня. Это она задумала нашу вылазку. Это она упросила меня пойти с ней. Она меня подначивала! И еще она делала то-то и то-то. Как только мама поняла, в каком направлении развивается моя история, глаза у нее так и заплясали, и она каждую минуту повторяла: «Люк, да не может этого быть!»