Фантомные были - Юрий Поляков

С тех пор вышло около дюжины книг о проницательном паралитике. Каждый раз, окончив очередной сюжет, автор честно пытался вернуться к делу жизни, но, увы, безуспешно. Сначала выяснилось, что популярному писателю неприлично ездить на скромном «Пежо» – пришлось брать представительскую иномарку, как говорится, на вырост. Затем он затеял построить скромную дачку, чтобы, поглядывая на просторную подмосковную зелень, разгадывать кимрские руны. Но Владилена с супругой пригласили на пикник, который в своем имении давал видный олигарх Загребайло. Искупая грех первичного накопления, он раз в год собирал у себя в латифундии популярную творческую интеллигенцию, как известно, падкую на дармовую жратву и выпивку.

Размах увеселений поражал воображение современников. Особняк, похожий на Петродворец, пылал сотнями окон. На пьедесталах стояли бронзовые мальчики, беспрерывно писая шампанским, шабли, каберне, водкой, граппой, текилой и другими алкогольными струями. Фейерверк затмевал все мыслимые правительственные салюты, а вереница такси, вызванных, чтобы развезти по домам ужравшуюся творческую элиту, растянулась до Горок-9. Увиденное потрясло Машу. Фундамент будущей дачи, уже залитый бетоном, она определила под беседку, а главный дом забутила с таким размахом, что старинный русский барин вроде Кирилы Петровича Троекурова только бы заплакал от обиды и помирился с Дубровским. Владилен вздохнул, снова отложил руны и сел за новый роман из цикла «Ничего, кроме мозга».

Но тут случилось страшное…

Сашка Блинов, который все эти годы без отпусков таскал и кантовал китайские тюки на Черкизоне, разгадал-таки тайну ализонских рун. Помогла, как ни странно, профессия рыночного грузчика. Он смело предположил, что на медной табличке начертано объявление, прибитое некогда к воротам древнеарийского торжища. Какое именно? Допустим такое: не парковать у забора верблюдов, лошадей, ослов и прочий транспорт. Шутка! Скорее это – перечень правил оптовой и розничной торговли. В результате круг поиска сузился, и Блинов, опираясь на расшифрованное много лет назад первое слово, прочитал весь текст. Надпись гласила, что любой торговец, уличенный в манипуляциях с мерами для зерна или подпиливании гирек для весов, будет заживо сварен в смоле! Конечно, прочитанное не пролило свет на сакральные истоки и тайный смысл нашей цивилизации. Впрочем, может, как раз и пролило…

Увидав по телевизору, как полысевший Сашка Блинов, затянутый во фрак и похожий на огромного беременного стрижа, получает из рук шведского монарха нобелевскую медаль, Чердынин впал в неистовство. Особенно больно его задели слова лауреата о том, что наука, как и большая любовь, не терпит интрижек на стороне. И хотя шведы, зная грешки королевского дома, хихикнули, фраза стала крылатой и облетела весь Интернет.

Со страшным криком успешный детективист искромсал серебряным устричным ножом полотно Гриши Гузкина «Пионерский петтинг» – гордость своей коллекции русского авангарда. Потом Владилен в ярости перебил в загородном доме антикварный хрусталь с фарфором, сжег рукопись нового романа о парализованном сыщике и в неприличных выражениях заявил, что больше не напишет ни строчки про этого м…ка Иллариона. Затем несчастный романист затворился в просторном винном погребе с автоматической терморегуляцией и запил по-черному, не открывая дверь ни литагентам, ни докторам, ни любимой жене, одетой во все от Ива Сен-Лорана. Говорят, он сидит там до сих пор: выпивка не кончается, а хамон не портится…