Школа обмана - Борис Пугачев

В серьезных делах следует заботиться не столько о том, чтобы создавать благоприятные возможности, сколько о том, чтобы их не упускать.

Ф. Ларошфуко

— Был на заводе? — спросила жена, подавая ужин.

— Был. Можешь не волноваться. Это цех из четырех корпусов, сплошное недоразумение. Для твоего «направления» там ничего интересного нет. Если не веришь — позвони Юре. Бусы эти даже аборигены, которые, как утвердил наш знаменитый бард, съели Кука, носить не будут, хотя ты с удовольствием на Гавайские острова слетала бы на пару неделек вместе со всей своей бездельной компанией. Кстати, директора завода кто-то не заинтересовал, а, скорее, напугал. Он теперь боится слова «маркетинг». Считает его синонимом ограбления.

— Все смеешься… Юмор у тебя солдафонский.

— Может быть, может быть. Хотя еще Козьма Прутков сказал, что шутить с женщиной глупо и неприлично. А если серьезно, то народная мудрость гласит, что от воды навара не будет.

— Что ты имеешь в виду?

— Да развлекуху твою. Что делаешь для закрытия «направления»?

— Как закрывать? У меня остатки товаров, приглашения на выставки. Одно участие уже оплачено, товары заказаны.

— Нашла дура игрушку — лбом орехи щелкать. Мне что, тебе письменное решение вручить? Отец сына не за то бил, что в карты играл, а за то, что отыгрывался. Даю тебе десять дней, а остатки товаров завтра в первой половине дня Серафиме на склад сдай. Весь дом барахлом сувенирным завалила. Я найду куда это все деть. Да, подготовь завершающий отчет. Денег больше ни копейки не получишь.

— Как не получу? Ко мне завтра из Ростова с вазами приезжают. Я же заказала…

— Ко мне направь, я разберусь. Вообще вали все на меня, если не можешь людям прямо сказать, что денег нет. Раньше тебя такие мелочи не смущали. Да уж… С кем поведешься, от того и наберешься. Деятели искусства хреновы…

— В чем не понимаешь, о том не суди.

— Ну, конечно! Куда нам в калашный ряд.

— Что-то ты сегодня пословицами сыплешь. Обычно это не к добру. Поругаться хочешь?

— Нет, просто мы с Юрой из деревни приехали, настроение такое — народное. Не все же витают в искусстве. Кому-то надо и на грешной земле…

— Ладно, кончай издеваться. Ешь. Может, водки дать?

— Давай, но не думай, что разговор закончен. Тут родственные связи не помогут, дело принципа. Не доводи до греха.

— Ладно… Кстати, Сирович звонил…

— Из Танзании?

— Нет. Он здесь, в Москве. Кажется, вчера прилетел. Просил позвонить.

— Что же сразу не сказала?

— Забыла. С твоим ором вообще голову можно потерять.

— Опять шарманку завела… Тебе налить?

— Чуть-чуть.

Поужинав, Родик пересел в кресло и набрал домашний телефон Сировича.

— Игорь Николаевич, добрый вечер! Приветствую вас на родной земле. Когда прилетели?

— Вот уже второй день в Москве. Наслышан о проблемах с кардамоном…

— От кого?

— От танзанийцев, естественно. В Москве пока ни с кем не общался. Нас встретил какой-то неизвестный человек. Я удивился, что вас не было, но мне никто ничего не пояснил. Устал с дороги страшно и поэтому вчера не связался. Сегодня с утра звонил Юре — сказали, что вы вместе куда-то уехали на целый день.

— Понятно… У нас масса очень неприятных перемен… Разговор не телефонный. Из-за этого не знал о вашем приезде. Давайте сделаем так… Вы сейчас позвоните Григорию Михайловичу домой или в офис, договоритесь с ним о встрече, а после встречи заходите ко мне. Я целый день завтра буду на месте. У меня офис теперь в соседнем подъезде на втором этаже. Думаю, что из разговора с Григорием Михайловичем вы многое поймете…

— Вы меня заинтриговали. А я удивился, что вы со мной на связь не выходите. Все какие-то незнакомые люди.