Последний сон разума - Дмитрий Липскеров

Володя Синичкин был крайне удручен. Сегодня, 27 декабря, в отделении ему сообщили о неожиданной смерти лейтенанта Карапетяна. Оказалось, что ему пришили чужой язык, который был отвергнут организмом, случилась гангрена, и сослуживец скончался в муках.

Далее произошла вещь и вовсе выходящая за пределы сознания Володи. Его вызвал к себе начальник отделения майор Погосян и попросил покрепче закрыть дверь. Отгородившись от остального мира, командир сообщил подчиненному, что уже давно болен неизлечимой формой рака желудка и что ему скоро Туда.

Синичкин хотел было запротестовать, но Погосян раздраженно цыкнул.

– Не перебивать! – приказал он.

В общем, смысл разговора начальника с подчиненным состоял в том, что майор не прочь передать хозяйство в руки Синичкина, о чем и подал рапорт вышестоящему начальству.

Капитан возвращался домой затемно и думал о превратностях судьбы.

Вот как бывает, – размышлял Синичкин. – Сегодня умер Карапетян, через несколько дней умрет и Погосян… Тьфу, не дай Господи!..

Еще у милиционера болели ноги, и он подумал, что нужно смазать их мазью с живой клеткой…

А не умерла ли старуха, хранящая секрет той мази?..

Единственное, что согревало душу Володи, так это мысль о жене Анне Карловне, о надежном тыле, в который можно отступать бесконечно, не боясь быть обвиненным в трусости…

Неожиданно Синичкин увидел странную картину. Несколько молодых людей волокли девушку куда-то уж совсем в темень. Девушка сдавленно кричала, вероятно, прося помощи.

Эх ты, подумал капитан, придется задержаться и опоздать на ужин. Грустно вздохнув, он побежал на выручку…

Жечка Жечков передвигался по городу в служебной машине вместе с оператором Каргинсом и находился в омерзительном настроении. Час назад ему позвонили из головной конторы и сообщили, что он отзывается из России по причине полной профессиональной непригодности. Шеф настаивал на том, что репортаж о самой большой картошине не соответствует действительности и является фальсификацией, шитой белыми нитками. Что же касается поедания пельменей, то это тоже не может засчитаться рекордом, так как итальянцы сожрали за тот же период времени в пять раз больше равиолей, а это в сущности те же пельмени! В связи с этим работа Жечки Жечкова признана неэффективной, и все крайне сожалеют, что связались с ним!

– Билет в Болгарию купите за свой счет! – последнее, о чем информировали его официальные источники.

– Ах, подонки! – выругался Жечка.

– Да-да, – согласился латыш Каргинс и заулыбался.

– Ты-то что ржешь! – сорвался Жечков.

Он хотел было продолжить ругательную тираду, но тут что-то увидел за окнами несущегося автомобиля.

– Тормози! – крикнул он шоферу, и тот покорно нажал на тормоз.

В принципе Жечка увидел то же самое, что и капитан Синичкин, – несколько молодых людей практически насиловали на улице девушку.

– Снимай! – заорал представитель Книги. – Быстро!!!

Оператор Каргинс на этот раз был большим профессионалом, и через пять секунд камера уже работала…

– Эй, ребята! – прикрикнул Синичкин. – Вы чего там делаете?

Вместе с тем капитан разглядел, что с девушки уже стащили нижнее белье и кто-то уже тыркается в ее тело чем-то.

– А ну, стоять! – выказал он командный голос и стал нащупывать свой «ТТ».

– Милиция!

Только сейчас он вспомнил, что оружие похищено и он совершенно безоружен.

Девчонка пронзительно завизжала, и Володя вдруг признал в ней дочку Митрохина, который и похитил у него, бессознанного, оружие и был объявлен во всероссийский розыск.

– Ой, мамочки! – орала Елизавета. – Рвете мне все!!!

Этого российский милиционер выдержать не мог. Он бесстрашно бросился в гущу насилия, надеясь только на свои кулаки. Но такой был в нем запал правого дела, такая отчаянная храбрость охватила все его существо, что первым же ударом он лишил сознания самого главного, который был уже в Елизавете. Затем участковый завертелся мельницей, как когда-то учил инструктор по рукопашному бою МВД, и зашиб до сотрясения мозгов еще двоих. Остальные долго не раздумывали и разбежались по сторонам…

Елизавета лежала на снегу с растопыренными ногами и смотрела на мента.

– Хочешь? – спросила она.

– Тьфу! – сплюнул в сердцах Синичкин. – Дура!!! – и пошел вязать преступников.

– Снял? – заорал Жечка.

– Снял, – спокойно ответил латыш Каргинс.

– Давай за мной!

Жечков выпрыгнул из машины и с микрофоном бросился к Синичкину.

– Мы восхищены вашим мужеством! – признался он, кося в камеру. – Вы – герой!

– Да что там… – Володя покраснел.

– Против стольких человек без оружия! Кстати, почему вы им не воспользовались?

– Я его потерял, – признался участковый и еще больше покраснел.

– Это мы вырежем, – бросил Каргинсу бывший представитель Книги Гиннесса.