Кризисы в истории цивилизации. Вчера, сегодня и всегда - Александр Никонов

— А не грех сидюки-то слушать? — спросил я.

— Это сына мово машина, — вздохнув, ответил Иван. — Оно грех, конечно. Все грех…

— И на машине ездить грех?

— Грех.

— А чего ж ездите?

— Ну а как?

— На лошади. Скок-поскок…

— На лошаде я бы весь день в еропорт ехал за вами…

— А на какой марке автомобиля ездить меньший грех, а на какой больший?

— Ну, у нас больше берут пикап «шевроле». Всякая машина, конечно, грех. Но зато «шевроле» удобнее.

— Понимаю. Если уж грешить, так с удобством… А телевизор у вас дома есть?

— Не-е. Нам нельзя.

— А телефон вот у вас дома стоит, мы по нему звонили… Это грех?

— Грех.

— А канализация?…

— Все грех…

Закончился асфальт, пошла грунтовка. В России такие дороги называют грейдерами. А в Америке не знаю как. Трясло. Пылило… Где вы, знаменитые американские хайвэи, существуете ли на свете?..

— А дети-то как, Ваня, не отходят от отцовской веры, не бегут в города?

Оказалось, бегут. Ваня в печали… Детей, кстати, у староверов много, штук по 8–15 в каждой семье. А все потому, что не предохраняются, как я выяснил. Грех предохраняться! Иван к своим сорока шести годам нажил 9 детей и, кажется, не собирается заканчивать этот увлекательный процесс… Так вот, бегут повзрослевшие дети из староверческих сел. В большие города, в «нижние» штаты. Не все, но бегут. Я бы тоже утек. «Гарун бежал быстрее лани…» А те дети, что еще не сбежали, грешат, псы, по-страшному: смотрят телевизор, музыки всякие слушают. Тьфу!.. Потому и планируют нынче староверы, чтоб веру отцов еще на какое-то время сберечь от цивилизации, снова сорваться роем с места и улететь куда-нибудь в глушь. Некоторые деревни уже снялись и улетели в Боливию.

— Почему в Боливию, Вань?

— Здеся маленько много людей, стеснёно. Все сильно дорого, тута не шибко-то разбежисси: шагни куды-нибудь земли купить кусок! Не на чего посмотреть, а не укупишь-ся! Дорогая! Вот такое небольшое место — видите, постройка стоит? — двадцать пять тысяч долла'ров!.. И налоги сильно задавляют тебя тута. Скажем, я рыболовством занимаюсь, так иной раз и невыгодно. Легше иде-нибудь на часовой работе стоять.

— А почему именно в Боливию?

— А тама землю ишшо можно бесплатно получать. Тольки обрабатывай. Понял?

— Ну дык!.. Телевизор, значит, вы не смотрите. А на самолетах летаете?

— Да. Приходится… У нас, конечно, многое потеряно, но ишо стараемси скольки можно сохранить, не пользоваться, без чего обойтися можно. Дальше будет чижало. Надвигается все это вота на нас. Сначала телевизоры, потом компьютеры. Потом ленты.

— Какие ленты?

— Понография ета…

— Порнографии, кстати, в Интернете много… А компьютеры у вас дома уже есть?

— Нету.

— Но ведь у детей в школе наверняка есть компьютерный класс? Их американское правительство наверняка учит компьютерной грамоте.

— Видишь, опять жа, как я объяснял, шо сколь возможно наших сил есть, стараемси. А сколь невозможно… С правительством же ты бороться не будешь! Поставили компьютеры в школе, значит поставили.

— А половое воспитание преподают?

— Есть такое…

Короче, вся жизнь сплошной грех. А от греха лучше воздерживаться. Вот музыку на СЭ слушать американское правительство не заставляет. Однако слушают. Совсем лишний грех!

Тех, кто излишне грешит, в Николаевске наказывают. Интересно наказывают, между прочим. Дело в том, что староверы делятся на поповцев и беспоповцев. У поповцев есть поп, у беспоповцев попа нет. В Николаевске живут попо-вцы, рядом — деревенька беспоповцев. Наш Иван происходит из деревни беспоповцев. Беспоповцы сами выбирают одного кого-нибудь из братии на должность и. о. попа. Он исповедь принимает. Каждый старовер должен прийти на исповедь «трижды в лето». А согрешивших отлучают от исповеди. Такое вот наказание.

Оказывается, не так уж и утомительно быть старовером. Но зато жутко невыгодно! Потому как староверам их странная вера запрещает контачить с правительством. Из-за этого на работу в госучреждения староверы-беспоповцы не нанимаются и даже пособия по безработице не получают. Староверы стараются убежать в такие места планеты, где можно прожить простым трудом — земледелием. Обычно они так и живут. Исключением является лишь Аляска, в северном климате которой не очень хорошо вызревают садово-огородные культуры.

— Здеся акромя картофели, капусты, моркови ничего более не растет. Кукуруза и та не растет, — рассуждал потихоньку Иван, крутя туда-сюда руль с гидроусилителем. Ногами он почти не работал: за него трудилась коробка-автомат. Кругом грех!..

В общем, поскольку «здеся акромя картофели» ничего не растет, староверы занялись ловлей рыбы, а когда это занятие перестало приносить достаточную прибыль (попробуй поспорь с огромными сейнерами!), занялись… постройкой катеров. Выклеивают их из фибергласса и продают американцам. Вот черт его знает — то ли со времен патриарха Никона, то ли со времен демидовских мастеров, но осталось в русских умельцах природное умение работать с фиберглассом!

…Впрочем, в критических случаях староверы могут и к правительству обратиться. Например, если кто-то в аварию попал, а денег на лечение нет. И на переливание крови в таких случаях соглашаются. Хотя грех, конечно, что и говорить.

Староверы даже в магазин предпочитают лишний раз не ходить. Вот Иван сходил на охоту, убил «мусу» (лося) и забил мясом огромный (и греховный, конечно) морозильник. И морозилку в холодильнике тоже забил мясом.

— А в магазине мы берем только самое необходительное — масло, сахар, соль, муку, с которой хлеб печем. Опять же, посуду берем покупную, а потом дёржим дома ее.

— Мы тоже посуду стараемся не выкидывать… А на президентских выборах вы голосуете?

— Голосуем. Хотя нам все одно, голосуй не голосуй…

— Все равно получишь… то есть я хотел сказать, а за кого голосуете-то?

— Американцы за кого попросят, за того и проголосуем. Нам все одно, никакой разницы. Не вижу я ни в тем, ни в другим добра.

…Николаевск встретил нас дождем. Он мерзко крапал сверху на американскую деревню, чем-то неуловимо напоминающую деревню русскую. Даже и не знаю чем… Вроде и дома на американский манер скроены, и машины кругом американские, а вот поди ж ты…

Особенно много машин стояло у дома местного священника. Вон, кстати, и он, поп, раскидывает лопатой кучу гравия по двору — поразмяться вышел. Хотя у батюшки, между прочим, личный экскаватор во дворе стоит. Небольшой, но греховный.

Еще у попа была собака… или даже, кажется, две собаки, а также сын и куча внуков. На пикапе сына сзади наклейка с неприличным текстом. Греха не боится… Нет, все-таки американские староверы-поповцы — весьма либеральные верующие! Гораздо либеральнее строгих беспоповцев из соседней деревни. У николаевских даже телевизоры в домах есть. Так дело и до «Плейбоя» скоро дойдет, я чувствую.