Синдикат - Дина Рубина

— Я ничего не понимаю, — сказала ей Марина. —Где толпы фанатиков, где истеричные старухи, бывшие первоклассницы, прыгающиечерез арыки ради Робертино? Почем, вообще, концерт?

Та помедлила и сказала:

— Цены разные… от ста на галерке до…

— Вот и налейте два по сто, — дружелюбно перебилаее Марина.

Мы спустились в гардероб, сдали пальто, и я взяла бинокль,страшно волнуясь. Я не помнила лица Робертино Лоретти и не представляла себе,как может сейчас выглядеть кумир моего детства. В моих ушах звучал тольконебесный голос итальянского ангела, пропитанный запахами ташкентского лета.

Мы вошли в пустой, практически, зал, сели в партер, гденесколькими группками сидели немолодые поклонники «итальянского чуда», и сталиждать начала концерта…

Но его все не начинали. Очевидно, незадачливые организаторыподжидали еще пяток-другой народу. Время от времени мы принималисьнеубедительно хлопать.

Наконец вышла дама с картонным «адресом», раскрыла его,стала читать про легендарное имя Робертино Лоретти, про его всеобъемлющуюславу, про то, как замер в тревоге весь мир, когда стал ломаться голосгениального мальчика, и как спустя время этот голос возродился настоящимитальянским бельканто… Далее она распевно повествовала — с каким оглушительнымуспехом концертирует маэстро по всему миру. Горстка публики покорно ждалавыхода певца. Дама захлопнула «адрес» и ушагала со сцены. Наступила тишина…Публика ждала…

И наконец на сцену выбежал, подрагивая ляжками, толстенькийгосподин, похожий на хозяина пиццерии. Я нащупала бинокль и обреченноприблизила его к глазам. Ничем не напоминал он певца — в сером будничномкостюме, полосатой рубашке с отложным воротником, ремнем под круглым животиком…

Грянула «фанера», певец дунул в микрофон и запел… Всепереглянулись. Звука не было. Продолжая петь, он показал на ухо, покачалголовой, делая знаки кому-то за кулисами, что ай-яй-яй, микрофон не в порядке…

— Смотри, не свались в свой арык, — сказалаМарина, не поворачивая головы…

Никогда, пожалуй, мне не было столь ясно, что этот вечер ужесуществовал у кого-то в воображении, что его сочинили, подготовили, выстроили скакой-то дьявольской иронией и тщанием, любуясь созданной ситуацией, еще и ещеподбавляя деталей: — а вот тут маленько, а вот, сбоку чуток…

…В паузах он откашливался в сторону, а в перерывах междупеснями заигрывал с публикой, выстреливая заученными шутками. Переводила егоречь немолодая женщина в платье с какими-то сельскими оборочками на груди ирукавах.

Было страшно и непонятно, — зачем все это, зачем онвышел петь.

— Наверное, он очень беден, — сказала Марина… —похоже, у него даже нет концертного костюма…

Иногда мы переглядывались в темноте, особенно когдамилосердная российская публика хлопала и кричала «браво» после песен.

Господи, главное, чтоб не запел он «Сайта Лючию»!..

Все свое сознательное детство я мечтала солировать с этойпесней в хоре районной муз.школы. Более того: засыпая на раскладушке, в папиноймастерской, я каждый вечер представляла себе, как пою эту песню — в театре!

Но руководитель нашего хора Алевтина Борисовна говорила:

— «Нет-нет, это партия для первого сопрано, а у тебя —надежное второе».

— А сейчас! Робертино! Споет любимую всеми народамипесню «Санта Лючия»! — объявила переводчица с сельскими оборочками.

Он запел, показывая залу, чтобы все подпевали…

— Пошли, — сказала я. Сердце мое обливалоськровью. Кто-то жестокий поставил нас в угол за невыполнение какого-то оченьважного урока… Мы шли по проходу между рядами, на сцене маленький пухлыйчеловечек дирижировал вразнобой мычащей публикой… Знойный Ташкент всеми,открытыми по-летнему, окнами моего детства дышал мне в спину глубоким голосом ангела,выводящего «Са-ан-та-а-лю-у-чи-ийа»…

…Напоследок мы заскочили в туалет, неожиданно просторный игулкий.

— Акустика-то здесь, а? — сказала Марина изсоседней кабинки. — Лучше, чем в зале… — И запела: — «Лод-ка — мо-я —лег-ка, весла су-хи-и-е…»

— Как — «сухие»? — крикнула я. — Весла —сухие?!

— А какие? — доверчиво спросила она из-за стенки.

— Весла — большие! «Ло-одка моя легка, веслабо-оль-ши-ие»…

Мое надежное второе сопрано, отзываясь от кафельных стен,зазвучало глубоко и полно, осуществляя, наконец, мою давнюю мечту: я пела«Санта Лючию» — в театре!

Мы одновременно спустили воду и дружным дуэтом закончили:«Са-анта-а-Люу-учи-и-я, Сан-та Лючи-ия!!!»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .