Как кошка с собакой - Евгения Пастернак

Максим в плясках участия не принимал. Пару раз Оля боковым зрением замечала, как к нему покатывали какие-то малолетки, но Макс только молча показывал кольцо на пальце. Сама Оленька очень удачно забыло кольцо дома.

Пару раз Максим подливал в топку Олиного настроения горючее — что-то прохладительное и бодрящее. Однако к трем часам она все-таки спеклась, вдруг перестала прыгать и побрела к мужу. Он обнял ее за плечи и повел к выходу. Все мужики в зале застонали от ревности. По крайней мере, так показалось Оле.

Дорогу домой она не помнила совсем, зато дома… Как хорош был Макс! Что он с ней выделывал! Она никак в этом не участвовала — расслабилась и плыла, текла в мужниных руках. Потом вдруг резко, толчком протрезвела и испугалась:

— Тише! Тише ты! Дети…

— У мамы твои дети, — прошептал ей Максим, — у мамы. Мы тут только вдвоем. Сладкая моя…

И Оля снова куда-то провалилась.

Утром муж продолжал демонстрировать чудеса обходительности. Он принял от мамы детей, кое-как накормил их и чем-то занял. Впрочем, иного выхода у него не было — Ольга поутру оказалась в состоянии полной «неструноколебности» (слово из физфаковской молодости). Тупо сидела на кухне, подперев голову рукой, и пила кипяченую воду. Макс подсунул ей цельный лимон — съела, как яблоко, даже не поморщилась. Кстати, лимон помог, реальность стала слегка оформленной.

— Ну как ты, алкоголик? — участливо спросил муж.

— Еще лимон есть?

— Ешь, — Макс протянул еще один цитрусовый, мытый и чищенный.

У второго лимона обнаружился вкус. Лимонный. От этого он стал еще аппетитнее и приятнее.

— Оль, хочу с тобой посоветоваться.

Ольга выплюнула в ладонь семечку.

— Оля, слышишь меня?

Пришлось кивнуть.

— Появилась возможность заработать денег. Много денег.

Оля обнаружила, что лимон кончился. Стало еще легче жить. Она подперла голову двумя руками и, как писали классики, «обратилась в слух».

— Возможность рискованная, — продолжал Максим, — но риск разумный. А самое главное — есть человек, который мне поможет. Речь идет об инвестиционном фонде…

Слово «инвестиционный» выключило слух Оли, и она принялась мужа рассматривать. Хорошо говорит, уверенно. Судя по всему, это не очередная афера, а что-то продуманное. Даже в мелочах. Ишь как он все подгадал: о юбилее вспомнил, развлек как следует, а ночью вообще черт те что вытворял. Мысли о прошедшей ночи настроили Олю на миролюбивый лад. «А и ладно, — подумала она, — дам ему шанс».

— Хорошо, — сказала она, — я согласна.

Макс так и замер с открытым ртом. Кажется, она его перебила в середине не то что фразы, а слова.

— Ты согласна? Я же не все еще рассказал.

— Ну и что? Ты меня убедил. Давай рискнем.

Максим смотрел по-прежнему недоверчиво.

— Я тебе верю, — сказала Ольга. — Ты у меня самый лучший в мире муж. И самый умный.

— Олька. Заюшка моя золотая.

Он заграбастал ее, и так правильно заграбастал, что… Короче, рано мама детей вернула. Слава богу, они уже спали тихим дневным сном и на кухню не зашли.

Но и в середине этого интимного безумия Олька не переставала ликовать про себя: «Получилось! Все как я мечтала!»

Июнь 1994 года

Следующие полгода можно смело назвать лучшими в совместной жизни супругов Ширяевских. Максим летал, как на крыльях, попутно притаскивая домой в клювике очень приличные денежки.

Оля расцвела, похорошела, накупила себе и детям кучу одежды, нашла няню на полдня и занялась аэробикой. То есть стала вполне буржуйской женой.

Максим продолжал работать на заводе и сделал там по заводским меркам просто бешеную карьеру. Буквально за пару месяцев он стал главным инженером. Видимо, решающим фактором для этого явилось то, что ему было абсолютно наплевать на зарплату и на то, будет ли он вообще там работать дальше: он резал правду-матку всем направо и налево, а высокую комиссию, прибывшую на завод, при всем честном народе послал по одному широко известному адресу. При этом одевался он шикарно и вид имел весьма представительный.

Но вот однажды Максим явился домой с бутылкой шампанского и огромным портфелем.

— Что празднуем? — поинтересовалась Оля.

— То, что в мире есть хорошие люди, — ответил Максим и вывалил перед Олей содержимое портфеля.

У нее отнялся язык. Такой кучи денег она себе даже не представляла.

— Это наше?

— А чье же еще?

— Откуда?

— Ну-у-у… Дело в том, что мне сегодня позвонили и сказали, что «МММ» через месяц прикажет долго жить. Вот и я забрал все, что нам причитается.

— МММ?

— Это тот самый фонд, в котором были наши деньги, я ж тебе рассказывал, помнишь?

Оля не помнила. Зато рекламу она смотрела регулярно и понимала, что такое рухнуть не может, это просто невозможно.

— Да наврали тебе все! Как же он рухнет? Там же народу тыщи, их же по кусочкам разорвут!

Максим не дал жене договорить.

— А через неделю мы с тобой улетаем в Сочи на месяц. Подальше от всей этой кутерьмы. Пусть пена сойдет, потом вернемся. Чтоб ни у кого вопросов не возникло — деньги сняли и уехали кутить. Вернулись — денег нет. Так что дорогая, собирайся, это тебе на мелкие расходы.

Максим протянул Оле пачку ассигнаций.

— А остальное я куда-нибудь спрячу.

И Максим принялся озираться в комнате.

Но Оля была шустрей.

— Нет, лучше я спрячу.

И прижала заветный портфель к груди. Осуществлялась еще одна ее заветная мечта — все эти деньги следовало немедленно положить на сберкнижку. И тогда проект «идеальная семья» можно считать окончательно состоявшимся.

Довольно жутко было потом, лежа в Сочи, в гостиничном номере, наблюдать истерику во всесоюзном масштабе. То есть во всероссийском (Ольга никак не могла привыкнуть к новым определениям).

Оля так и не решилась спросить мужа, кто был тот самый доброжелатель, которые его загодя предупредил об обвале, но зато научилась с умным видом рассуждать на пляже, что «попались только дураки» и «всем известно, что финансовые пирамиды не вечны».

А вообще жизнь была прекрасна и удивительна. Шикарная гостиница, дорогие рестораны, шампанское вечером на пляже, даже двое детей совершенно не мешали, а только дополняли картину семейной идиллии. Короче, сообщение о том, что пора домой, застало Олю практически врасплох.

Дома Максим развил какую-то бурную деятельность, бесконечно ездил на «переговоры», был бодр и счастлив. Оле это совсем не нравилось, поскольку уж очень напоминало Макса в период увлечения нефтью. Не дай бог опять в какую аферу влезет!