Стив Джобс - Уолтер Айзексон

На рождественских каникулах в Кона-виллидж на Гавайях Джобс часто прогуливался вдоль берега со своим другом Ларри Эллисоном, неутомимым главой Oracle. Они обсуждали схему поглощения Apple и думали, как снова сделать Джобса главой компании. Эллисон предлагал 3 миллиарда для финансирования: «Я куплю Apple, ты сразу же получаешь 25 % как генеральный директор, и мы вернем компании былую славу». Но Джобс отказывался. «Мне претила идея насильственного поглощения, — объяснял он. — Вот если бы меня позвали вернуться — это другое дело».

В 1996 году доля Apple на рынке упала до 4 % по сравнению с пиком в 16 % в конце 80-х. Майкл Шпиндлер, сменивший Скалли в 1993 году, пытался продать компанию корпорациям Sun, IBM и Hewlett-Packard. Это не удалось, и в феврале 1996 года его сменили на инженера-исследователя Гила Амелио, возглавлявшего National Semiconductor. За первый год его работы компания потеряла один миллиард. А стоимость акций, которая в 1991 году составляла 70 долларов, упала до 14 долларов, и это на фоне технологического бума, когда стоимость акций взлетала до небес.

Амелио недолюбливал Джобса. Они впервые встретились в 1994 году, вскоре после избрания Амелио. Джобс позвонил ему и заявил, что хочет побеседовать. Амелио пригласил его к себе в National Semiconductor и потом вспоминал, как наблюдал через стеклянную стену кабинета за появлением Джобса. Он походил «на боксера, такой же агрессивный и неуловимо грациозный, или на изящного камышового кота, готового прыгнуть на добычу», рассказывал позднее Амелио. После относительно краткого (хотя по меркам Джобса наоборот — долгого) обмена любезностями Джобс перешел к делу. Он хотел, чтобы Амелио помог ему вернуться в Apple на должность генерального директора. «Есть лишь один человек, который может командовать войсками Apple, — сказал Джобс, — лишь один, кто приведет компанию в порядок». Эпоха Macintosh прошла, рассуждал Джобс, и пришла пора создать в Apple нечто столь же новаторское.

«Ладно, если Macintosh мертв, что может его заменить?» — спросил Амелио. Ответ Джобса не произвел на него впечатления. «У Стива не было четкого плана, — рассказывал потом Амелио. — Он отделался парой шуток». Амелио почувствовал, что оказался в знаменитом поле искажения реальности, и был горд, что сумел устоять. Он бесцеремонно выставил Джобса вон.

Летом 1996 года Амелио осознал всю серьезность проблемы. Надежды Apple были связаны с созданием новой операционной системы под названием Copland, но уже вскоре после начала работы Амелио понял, что это разрекламированный, но дутый продукт, который не решит задач по защите памяти и лучшей организации сети и вдобавок не будет готов, как планировалось, в 1997 году. Амелио публично пообещал быстро найти альтернативу. Проблема состояла в том, что у него никакой альтернативы не было.

Следовательно, Apple требовался партнер, который смог бы сделать стабильную операционную систему, предпочтительно подобную Unix и с объектно ориентированным уровнем приложения. Было очевидно, какая компания обладала необходимым программным обеспечением — NeXT, но Apple не сразу обратила на нее свой взор.

Для начала внимание Apple привлекла компания Be, которую основал Жан-Луи Гассе. Тот начал переговоры о продаже компании Apple, но в августе 1996 года на встрече с Амелио на Гавайях проиграл. Гассе сообщил, что хочет перевести в Apple всю команду, 50 человек, и запросил 15 % компании, что составляло около 500 миллионов долларов. Амелио был поражен, ведь по расчетам Apple компания Be стоила примерно 50 миллионов. Последовал ряд предложений и контрпредложений, но ниже 275 миллионов Гассе опускаться не хотел. Он считал, что у Apple нет альтернативы. До Амелио дошли слова Гассе: «Я крепко держу их за яйца и буду сжимать, пока им не станет больно». Это совсем не понравилось Амелио.

Эллен Хэнкок, главный инженер Apple, склонялась к операционной системе компании Sun, которая называлась Solaris и основывалась на Unix, хотя у нее пока не было удобного пользовательского интерфейса. Амелио крайне понравилась Windows NT компании Microsoft. Ему казалось, что после некоторой внешней переделки она будет выглядеть как Macintosh, но в то же время будет совместима с огромным количеством ПО, предназначенного для пользователей Windows. Билл Гейтс был крайне заинтересован в такой сделке и названивал Амелио.

Разумеется, была еще одна возможность. Двумя годами раньше колумнист журнала Macworld Гай Кавасаки опубликовал пародийный пресс-релиз, в котором сообщается, будто Apple покупает NeXT и делает Джобса своим генеральным директором. Майк Марккула якобы спрашивает у Джобса: «Ты хочешь до конца своих дней продавать приукрашенный Unix или пойдешь со мной, чтобы изменить мир?» И Джобс отвечает: «У меня теперь семья, мне нужен постоянный доход». В пресс-релизе говорилось, что «после опыта работы в NeXT Джобс надеется привнести в Apple новообретенный дух смирения». Кроме того, приводилась цитата Билла Гейтса, который радовался возможности для Microsoft скопировать побольше новых идей у Джобса. Разумеется, пресс-релиз был шуткой от начала и до конца. Но реальность порой странным образом подражает сатире.

По направлению к Купертино

«Кто хорошо знает Джобса, кто ему позвонит?» — спросил Амелио у подчиненных. После неудачной встречи двухлетней давности сам он звонить не хотел. Но, как выяснилось, звонить Джобсу и не пришлось. Компания NeXT уже пыталась связаться с Apple. Маркетолог среднего звена Гарретт Райс, даже не советуясь с Джобсом, позвонил Эллен Хэнкок и спросил, не хочет ли она взглянуть на их ПО. И та отправила кого-то на встречу с Райсом.

Перед Днем благодарения в 1996 году компании начали переговоры на среднем уровне, и тогда Джобс сам позвонил Амелио. «Я сейчас улетаю в Японию, но вернусь через неделю и хотел бы сразу же поговорить с вами, — сказал он. — Пожалуйста, не принимайте никаких решений, пока мы не встретимся». Несмотря на первый опыт общения с Джобсом, Амелио был в восторге от звонка Джобса и от возможности сотрудничества. «Тот разговор со Стивом был для меня как глоток отличного выдержанного вина», — вспоминал он. Он пообещал Джобсу не заключать договора ни с Be, ни с кем другим, пока они не поговорят.

Для Джобса состязание с Be было вопросом и профессиональной чести, и личной. Дела NeXT шли плохо, и возможность ее покупки Apple была заманчивой и спасительной. Кроме того, Джобс бывал злопамятен, и Гассе стоял в первых строчках списка ненавистных ему людей, возможно, даже перед Скалли. «Гассе — нехороший человек, — сказал потом Джобс. — Это один из немногих людей в моей жизни, кого я назвал бы настоящим злодеем. Он нанес мне удар в спину в 1985 году». К чести Скалли надо сказать, что он по крайней мере вел себя по-джентльменски и нанес Джобсу удар в грудь.

2 декабря 1996 года Стив Джобс впервые за одиннадцать лет с момента его изгнания ступил на территорию Apple в Купертино. В конференц-зале для высшего руководства он встретился с Амелио и Хэнкок, чтобы показать им все прелести NeXT. Он опять писал здесь на белой доске, рассказывая о четырех волнах компьютерных систем, порожденных (по крайней мере в его рассказе) возникновением NeXT. Он утверждал, что операционная система у Be, во-первых, не закончена, а во-вторых, не столь умна, как у NeXT. Он выглядел чрезвычайно убедительно, хотя выступал перед людьми, которых не уважал. Ему удалось отменно симулировать скромность.