The Телки два года спустя, или Videoты - Сергей Минаев

Мы одновременно делаем благодарно-смущенные лица.

– Я считаю, что у такого сериала огромный потенциал. Пилот очень точно и, как мне кажется, честно попадает в целевую аудиторию.

– У нас есть пара задумок, как сделать сериал чуть более проникновенным... глубоким, – вкрадчиво говорит Антон.

– Следующая серия потребует чуть больше времени, чем пилот, – поддакиваю я.

– И другого финансирования, – замечает Ваня.

– Да, да. Согласен, – Лобов отворачивается к окну и начинает барабанить пальцами по поверхности стола, – особенно с финансированием... тут есть такой момент...

– Да? – кажется, мы говорим все одновременно.

– Сами понимаете, кризисные времена. На всем приходится экономить, но как мне кажется, у нас хорошие перспективы в этом направлении, правда, Ваня?

– В каком смысле, Анатолий Иванович? – Ваня непонимающе вылупляет глаза.

– Ну, ты же мне что-то говорил насчет спонсоров. Кажется, Андрей подключился, да?

– Мы работаем в этом направлении, – я смотрю то на Ваню, то на Антона, – но, пока, честно говоря, все очень туманно...

– Вот и я говорю, очень туманно, – Лобов мечтательно смотрит на висящий на стене экран. – Такой проект надо делать на нормальном уровне, правда? Прошло время копеечных сериалов, так мне кажется!

– Вчерашний день, – кивает Антон.

– Абсолютно не наш уровень, – соглашаюсь я.

– Именно! А у канала финансовая ситуация, сами знаете, какая... Так что, – Лобов оглядывает каждого из нас, – как найдем спонсоров, так и продолжим.

Он резко встает со стула.

– Договорились? А пилот классный! Шикарный пилотище, я вам скажу. – Лобов протягивает руку мне, потом Антону. – Побежал я, коллеги. У меня еще собрание по эфирной «сетке» на следующую неделю.

– А когда мы научимся плавать, нам воду нальют, – тихо говорит Ваня, глядя на закрытую дверь.

– Сука! – Антон комкает бумаги со сценарием и кидает в стену, – столько времени убить! Снять все за три дня! И такой пиздец!

– В одном из неснятых фильмов Федерико Феллини, – мрачно затягиваю я.

– Герой на героине, – подхватывает Ваня, – героиня на героине.

– И двойная сплошная пролегла между ними.

– Я уволюсь! – верещит Антон. – Считайте, я уже уволился! Такой проект профакапить! Такую работу – псу под хвост! Нищеброд! Жлобье! Мог бы сразу сказать, что у канала деньги есть только на пилот!

– Не переживай, Тох, – Ваня обнимает его за плечи. – Мы что-нибудь придумаем, обязательно! Правда, Дрончик? – Он отчаянно подмигивает мне.

– Правда. Зря ты так убиваешься, Тох.

– Зря. Зря ты думаешь о смерти.

– Я хочу найти письмо в тугом конверте и прочесть... тебе...

– Life is Pigsty, – заключает Антон и садится на стул.

– Ребят, а когда следующая съемка? – В дверь просовывается голова Кати, за ней маячит Фархад.

– Скоро, Кать, – говорю я.

– Очень скоро, – поднимает указательный палец вверх Ваня.

– Антон, а можно тебя на секундочку? – не унимается она.

– Не видишь, у нас переговоры! – рычит Антон.

– У меня только один вопрос, быстрый. Мы сегодня вечером в кино пойдем? Помнишь, ты мне рассказывал про фестиваль арт-хауса? – недовольно поджимает губы Катя, удивительно рано для своего возраста научившаяся демонстрировать чувства собственницы.

– Нет, – отрезает Антон.

– Почему? – канючит она.

– Слишком... – он запинается, – слишком уж у нас большая разница в возрасте...

Катя хлопает дверью.

– Ты сдурел? – смотрит на него Ваня.

– Или адвокат хороший имеется? – уточняю я.

– Нет. Просто, в отличие от других, я презервативами пользуюсь. – Он строит смешную рожу. – А ленту при открытии этого торгового центра, как вы догадываетесь, не я перерезал. Так что, в этом случае я зять...

– Нехуй взять, – хором цитируем мы Ноггано.

– А сериал жалко, – резюмирует Антон, – вот так и гибнет молодое российское кино...

Открываю почту, пробегаю рассылку из различных дирекций, письмо от Антона с фотографиями сцен сериала, еще какой-то спам. Натыкаюсь на письмо от Наташи с приложением. Она мне никогда не писала писем, с чего бы это? Еще семейные фото, в продолжение нашей вчерашней истории? Зачем? Я поверил, поверил еще вчера. В самом деле, бывают такие фейлы, очень уж он был похож... скажем, не на отца. Открываю письмо.

В приложении видео файл. Кликаю на него, медленно подгружается изображение какой-то комнаты. Картинка размыта в серые тона. На заднем фоне играет знакомая музыка, слышен сдавленный смех, голоса. Потом голоса пропадают, видимо, дверь закрывают или переходят в другие декорации. На крупном плане кровать, на которой лежит, раскинув руки, абсолютно голый парень и что-то нечленораздельно мычит. Все похоже на рекламный вирус, стилизованный под домашнюю вечеринку или хоум-порно. Что-то очень знакомое в этой кровати, в светильниках, стоящих на прикроватных тумбочках, в картине, висящей в изголовье. Я где-то это уже смотрел?

Камера наезжает все ближе и ближе. Голова запрокинута, но анатомические подробности мне... скажем так, знакомы.

«Ты спишь?» – смеющийся женский голос.

«Меня тут нет», – мой собственный голос.

Крупный план: Мое лицо... камера начинает дрожать, изображение пропадает, слышна какая-то возня, женский и мужской смех.

Я: «Сова улетит или нет?»

Женский голос: «Какая сова?»

Я: «С красными глазами».

Дальше неразборчиво, почти ничего не слышно, камера снимает шторы и кусок окна.

В следующем кадре камера работает, ритмично поднимаясь и опускаясь. Мое лицо очень крупно – глаза состоящие из одних зрачков, какая-то идиотская улыбка, губы бормочут – но что, понять невозможно. Женские вздохи, скрип кровати...

Камера меняет позицию – теперь она снимает женское тело. Колышущуюся грудь, живот. Девушка наклоняется, открывая зрителям свое – Дашино – лицо... Прикольный бэкстейдж.

Пара, занимающаяся сексом, издает утробные звуки. Я отворачиваюсь от монитора. Кончики пальцев холодеют, я чувствую капли пота у себя на лбу. Я никогда это раньше не видел. Проблема в том, что я в этом участвовал... «Питер... ебаный андеграунд»...

Набираю номер Наташи, она не отвечает, потом Семисветову: «Абонент временно недоступен».

– Глаза! – слышится из динамиков, – Какого цвета у тебя глаза-а-а?!

Видео заканчивается. Вместе с видео, кажется, заканчиваюсь я.