Последняя миссис Пэрриш - Лив Константайн

Эмбер почувствовала себя так, словно нашла золотую жилу.

– Правда? И долго она там проработала?

– Пару лет, что ли.

– И она твоя близкая подруга?

– Сэлли? Я и не упомню, сколько лет мы с ней знакомы.

– Наверняка ей есть что рассказать.

– Ты о чем?

«А вправду ли она есть, эта девушка?» – мелькнула мысль у Эмбер.

– Ну, ты же понимаешь… про эту семью, что они любят, чем занимаются дома – всякое такое.

– А, ну да. Наверное, она мне рассказывала. Только мне было неинтересно. Нам всегда было о чем поболтать, кроме этого.

– Может быть, нам стоило бы с тобой поужинать на той неделе. А ты бы и ее пригласила.

– Ой, вот было бы здорово!

– Ну так позвони ей завтра и договорись. Напомни, как ее зовут?

– Салли. Салли Макэтир.

– Она здесь живет, в Бишопс-Арборе?

– Она моя соседка, так что мы видимся то и дело. Мы выросли вместе. Я ее спрошу насчет ужина. Правда, было бы отлично. Мы втроем. Как три мушкетера.

Дженна вернулась за свой письменный стол, а Эмбер продолжила работу.

Она взяла папку с контрактом и положила на стол в пустом кабинете Марка, чтобы они могли все обсудить во второй половине дня, когда он вернется со встречи в Норуолке. Она скосила глаза на наручные часы. До встречи с Дафной осталось двадцать минут. Можно было закончить дела и привести себя в порядок. Эмбер перезвонила по двум номерам, разложила по папкам несколько разрозненных документов и сходила в санузел, чтобы поправить прическу. Довольная собой, она вышла в вестибюль, чтобы дождаться, когда подъедет «лендровер» Дафны.

Машина появилась ровно в половине первого. Эмбер заметила это и оценила пунктуальность Дафны. Когда Эмбер вышла из стеклянных дверей здания, Дафна опустила стекло в двери и весело поприветствовала ее. Эмбер открыла пассажирскую дверь и нырнула в приятную прохладу.

– Рада вас видеть, – проговорила Эмбер, надеясь, что ее слова так и наполнены искренней радостью.

Дафна обернулась и улыбнулась ей, и только потом нажала на газ.

– Я все утро только об этом мечтала. Не могла дождаться, когда закончится собрание клуба садоводов. Я точно знаю: нам обеим будет легче пережить этот день.

– Надеюсь, – грустным голосом отозвалась Эмбер.

Проезжая ближайшие несколько кварталов, обе молчали. Эмбер откинулась на спинку сиденья, обтянутого мягкой кожей. Она едва заметно повернула голову к Дафне и оценила ее внешний вид. Белые льняные брюки, белая льняная безрукавка с широкой темно-синей полосой по нижнему краю. В мочках ушей – небольшие золотые колечки, на руке – простой золотой браслет рядом с часами. И конечно, кольцо с бриллиантом, весом способным потопить «Титаник». Легкий загар на тонких руках. Прекрасно сложенная, здоровая, богатая.

Вскоре они уже ехали по подъездной дорожке перед кантри-клубом «Тайдуотер». Эмбер взглядом впитывала все вокруг – плавные изгибы дороги с аккуратно стриженными газонами по обе стороны. Ни единого сорняка. Теннисные корты, игроки в ослепительно-белой форме, бассейны вдалеке и впечатляющее здание впереди. Все оказалось еще более роскошно, чем она себе представляла. Они проехали по кругу к главному входу, где их встретил молодой человек в форменной одежде клуба – брюках защитного темного цвета и зеленой рубашке поло. На голове у парня был надет белый козырек с зеленой вышивкой логотипа «Тайдуотер».

– Добрый день, миссис Пэрриш, – сказал парень, открывая дверь для Дафны.

– Привет, Дэнни, – ответила Дафна и отдала ему ключи. – Мы только на ланч.

Он обошел машину и был готов открыть дверь для Эмбер, но она уже вышла.

– Что ж, приятного аппетита, – сказал Дэнни и сел за руль.

– Очень милый молодой человек, – сказала Дафна, когда они с Эмбер поднимались к зданию клуба по белым ступеням. – Его мать когда-то работала у Джексона, но последние несколько лет она сильно болеет. Дэнни заботится о ней и вдобавок работает, чтобы было чем платить за колледж.

«Интересно, – мелькнула мысль у Эмбер, – что он думает обо всех тех деньгах, которыми швыряются в этом заведении, при том, что ему приходится выхаживать больную мать и работать, чтобы сводить концы с концами». Но она прикусила язык.

Дафна предложила устроиться на открытой веранде, поэтому метрдотель вывел их туда, и Эмбер с радостью вдохнула бодрящий морской воздух, который она так любила. Их усадили за столик с видом на море. Вдоль трех длинных пристаней стояло множество лодок разных видов и размеров. Все они качались и подпрыгивали на волнах.

– О, какая красота! – вырвалось у Эмбер.

– Да. Прекрасная атмосфера, чтобы повспоминать что-то хорошее о Шарлин и Джулии.

– Моей сестренке понравилось бы тут, – сказала Эмбер и не соврала. Ни одна из ее вполне здоровых сестер ни за что бы даже не вообразила такой красоты. Оторвав взгляд от моря, Эмбер посмотрела на Дафну. – Вы, наверное, часто бываете тут с семьей?

– Верно. Джексон, ясное дело, сразу же отправляется на поле для гольфа, когда у него выпадает такая возможность. Таллула и Белла берут разные уроки – их учат ходить под парусом, плавать, играть в теннис. Они у меня маленькие спортсменки.

Эмбер гадала, каково это – расти в таком мире, где с раннего детства тебя вот так обхаживают и к твоим услугам все самое прекрасное в жизни. Где с самого детства ты заводишь знакомства с правильными, нужными людьми и обучаешься в самых престижных школах, и ставни этого мира плотно закрыты от посторонних глаз. Ею вдруг овладело нестерпимое чувство печали и зависти.

Официант принес два высоких стакана с холодным чаем и принял заказ на ланч – маленькую порцию салата для Дафны и стейк из тунца для Эмбер.

– А теперь, – проговорила Дафна, когда официант ушел, – расскажите мне что-нибудь хорошее о вашей сестренке.

– Гм-м-м… Ну что же… Вспоминаю, что, когда ей было всего несколько месяцев, мы с мамой повезли ее на прогулку. Мне, значит, было лет шесть. День был погожий, солнечный, и мама позволила мне везти коляску. Конечно, на всякий случай она шла рядом со мной. – Эмбер ощутила заряд вдохновения и принялась сочинять дальше. – Помню, я чувствовала себя такой взрослой и счастливой из-за того, что у меня есть такая маленькая сестренка. Она была такая хорошенькая. Голубые глазки, кудряшки цвета спелой пшеницы. Просто картинка! Наверное, именно с этого дня я стала считать ее как бы своим ребенком.

– Как чудесно, Эмбер!

– А вы? Что вы помните?

– У нас с Джулией было всего два года разницы, поэтому совсем маленькой я ее не очень-то хорошо помню. Но потом… потом она стала такой храброй. Всегда улыбалась. Никогда не жаловалась. Она всегда говорила, что если уж кому-то суждено страдать от кистозного фиброза, то пусть это лучше будет она, потому что ей не хотелось, чтобы так же мучился какой-то другой ребенок. – Дафна умолкла и перевела взгляд на море. – В ней не было ни капли недоброты. Я не встречала в жизни человека лучше ее.