Бойцовые рыбки - Сьюзан Хинтон

Через какое-то время вернулся отец.

– А, вы оба дома, – отметил он. Он был не такой пьяный, как обычно.

– Слышь, мне деньги нужны, – сказал я ему.

– Тебя давно не имел чести видеть, – обратился папаня к Мотоциклисту.

– Я прошлой ночью был здесь.

– В самом деле? Я, должно быть, упустил этот момент.

Отец всегда так разговаривал. Он закончил институт. Юридический. Я об этом помалкивал, потому что все равно ведь никто не поверит. Я сам с трудом в это верил. Что после юридического можно стать алкашом на пособии. Но, похоже, бывало и такое.

– Мне деньги нужны, – повторил я.

Он задумчиво посмотрел на меня. Ни я, ни Мотоциклист были совершенно на него не похожи. Он был такой средний мужичок, среднего возраста, светловолосый, с плешью, глаза голубые. Пройдешь мимо такого, и не заметишь. Впрочем, дружков у него хватало. Бармены, в основном.

– Рассел-Джеймс, – сказал он вдруг. – Ты не болен ли, случайно?

– Немного порезали ножом в драке.

– В самом деле? – Он подошел поближе. – До чего же странный у вас обоих образ жизни.

– Ничего не странный, – сказал я.

Он дал мне десятку.

– А у тебя как дела? – спросил он у Мотоциклиста. – Приятно ли путешествовал?

– Вполне. В Калифорнию съездил.

– И как там Калифорния?

– Обхохочешься. Кладет эти места одной левой, хотя и тут весьма забавно.

Только бы они не завели еще один бесконечный разговор. У них так – то они целыми днями друг друга как будто вообще не видят, то зацепятся языками и болтают всю ночь. Тут заскучаешь. Я-то и половины не понимал из того, что они говорили.

У меня были трудности с тем, чтобы решить, как я относился к отцу. В смысле, мы вполне ладили, не ругались особенно, разве что тогда, когда он думал, что я его водку выпил. Но даже тогда он не очень злился. То есть мы вообще почти не разговаривали. Иногда он спрашивал меня о чем-то, но видно было, что просто из вежливости. Я ему рассказываю, например, про пикник на реке, или про танцы, или про драку какую-нибудь, а он смотрит на меня в упор, не двигаясь, как будто не понимает ни одного слова. Уважать я его особенно не уважал, не с чего было – он ничего не делал. Весь день сидел по барам, приходил домой, и здесь тоже пил и читал по ночам. По мне, это и есть ничего не делать. Но я же говорю, мы ладили, так что не то, чтобы я его прямо ненавидел. Я был бы, наверное, даже не против его любить немного больше.

А он, я думаю, меня любил больше, чем Мотоциклиста. Потому что тот папаше напоминал про нашу мать. Она от нас давно ушла, и я ее совсем не помнил. Иногда он поворачивался к Мотоциклисту и глядел на него, не отрываясь, как будто пытался разглядеть что-то.

– Ты – точь-в-точь твоя мать, – говорил он.

А Мотоциклист просто смотрел на него в ответ, молча. И взгляд у него было тогда совершенно пустой, как у животного.

Мне папаня никогда этого не говорил. Но я ведь тоже наверняка был на нее похож, так что непонятно.

– Рассел-Джеймс, – сказал отец, устраиваясь поудобнее с книгой и бутылкой. – Прошу быть в будущем более осторожным.

Мотоциклист все молчал. Он так долго молчал, что я подумал, может, он переживает из-за Кассандры.

– Она говорит, что не торчит, – сказал я. Она мне не нравилась, конечно, но я подумал, что это его хоть немного развеселит.

– Кто? – спросил он удивленно.

– Кассандра.

– А. Ну да. Что ж, охотно верю.

– Ты ей веришь?

– Конечно. Известно же, что случается с теми, кто не верит Кассандре.

Мне это было неизвестно. Отец сказал:

– За ними приходят греки.

Вот нормально, да? Они всегда так. Каким боком тут вообще греки какие-то?

– То есть она тебе больше не нравится?

Он не ответил. Просто встал и ушел. А я тогда заснул.

Потом около полуночи пришел Смоки с двоюродным братом, у которого была машина, и я с ними опять поехал на озеро. Пиво пили. Девчонки были какие-то. Мы разожгли костер и купались. Вернулся я уже под утро. Папаня проснулся и говорит:

– Рассел-Джеймс, до меня дошли слухи, что у одного из полицейских есть серьезные претензии к одному из вас. Это к тебе или к твоему брату?

– К обоим. Но к нему больше.

Я знал, о ком он говорил. Мент был из местных, и уже давно нас не переваривал. Я немного боялся, что рана на боку могла загноиться от плавания в озере, но вроде все выглядело нормально.

Со всех этих дел я устал ужасно. Решил прогулять школу, и до полудня проспал.