Воды любви (сборник) - Владимир Лорченков

– Володя, мы не вампиры, – сказала Татьяна Николаевна.

– Мы – энергетическая копия военного городка, – сказала она.

– Помнишь 1986 год, случай, когда по телику показывали «Мики мауса» трое суток? – сказала она.

– Ответственные, честные патриоты Страны поняли уже, к чему все идет, – сказала она.

– В городок привезли специальную установку, – сказала она.

– И с нас всех сняли энергетические копии, – сказала она.

– Наши ауры, поля… – сказала она.

– И так было проделано со всеми гарнизонами СССР и соцлагеря, – сказала она.

– Потом волны бушующего моря обрушились на нашу, советскую Атлантиду, – сказала она.

– И она затонула, но… – сказала она.

– Ее главная сущность, ее Энергетика, осталась в местах силы, – сказала она.

– С гражданских копии не снимали, все они были будущие хипсеры и педерасты и потенциальные изменники, – сказала она.

– А вот мы… – сказала она.

– Это как… обезвоживание продуктов, – сказала она.

– В решающий момент просто добавь воды и все становится, как раньше, – сказала она.

– Сечешь, малыш? – сказала она.

Музыка снова заиграла, карусель закрутилась и облачко, накрывшее Луну, уплыло. И тут лунные лучи проникли во всех, кто собрался на плацу. И они оказались заполнены изнутри прекрасным светом, самым удивительным, нежным и волшебным, какой только можно видеть. Отец говорил мне, что видел такой единожды в жизни – в Чернобыле, где таким, – невиданным прежде на Земле, – цветом горели костры. Тут толпа расступилась и я увидел и его.

– Здравия желаю, – сказал он.

Я молча смотрел на него, а он на меня. Он был с матерью – молодые, и, конечно, она была подстрижена, как Джейн Фонда. – и они держались за руки. Рядом с ними стояли тоже держась за руки, два пацана. Отец был в парадной форме. Раньше я бы решил, что он это случайно. Он как раз поправился, и бегал по утрам, а я с ним, – он, конечно, специально притормаживал ради меня, – и еще он заехал мне по носу случайно, когда показывал прямой левый, и я очень старался не заплакать, но слезы выступили – из-за боли. Они смотрели на меня молча, и мальчишки тоже.

– Мама, – сказал я.

– Зачем ты тогда постриглась, – сказал я.

– Нельзя всю жизнь ходить с косой до колен, – сказал она и улыбнулась.

Они с братом отошли… все стихло, и я понял, что настало время главного свидания. Присел на корточки и посмотрел на себя. Мальчишка был славный. Как так случилось, подумал я. Как так слу… Он все время поворачивал чуть голову, глядя вбок, но не прямо, вечно ускользал – я так хорошо знал этот жест, – и мне пришлось взять его мягко за плечи и развернуть.

Тогда он улыбнулся, задрал голову и посмотрел мне прямо в глаза.

Большие, бездоные, днем карие, а сейчас черные, как космос, из которого мне – и всему миру – сладкими обещаниями неизведанного будущего светила Луна. И я почувствовал, что теряю вес, и теряю воспоминания и теряю себя. Отрываюсь от Земли и лечу туда. В его глаза. В светящиеся чертоги. И вновь увидел Луну, но уже – огромной. И весь мир – ставший больше, чем он есть. Гигантские деревья и огромных взрослых. Одна из них – с прекрасными длинными волосами, – говорила мне что-то, гладя по голове. Я поморгал спросонья, сев на кровати.

– Сынок, – сказала она, и протянула мне пакет.

– Набери ромашек, – сказала она.

…И я отправился бродить в поле ромашек.