Жирафка - Славка Поберова

— И вовсе не Агату Кристи я читаю, а Шеваль и Вале. Их произведения имеют большое социальное значение.

— Кончайте литературные споры, мы приехали. Выходить с правой ноги. Что-то мне кажется, что вы слишком самоуверенны перед игрой. Это всегда плохо кончается.

Вместо дороги, хорошо нам знакомой с прошлого года, перед вокзалом оказался глубокий ров, обнесенный проволокой. Мы его обходили очень долго, а потом очутились неизвестно где. Это еще ничего, времени у нас достаточно. Хуже всего то, что мы захотели пить, а Мартин есть. И нигде ничего похожего на кафе. Мы спросили аборигена, тот только махнул рукой.

— Кафе у нас? В субботу утром? Вы с ума сошли! «Лакомка» открывается только в одиннадцать.

— Многообещающее название — «Лакомка»! — мечтательно проговорил Мартин.

— Да нет, это всего-навсего буфет, — остудил его восторги абориген и исчез в тумане.

— Ничего себе начало, — протянула Ивета.

— Ну, что уж вы так? Погода не такая плохая, вот солнышко выглядывает. Нам остается только узнать дорогу, ну, неплохо бы, конечно, еще какой-нибудь жидкости. Но, надеюсь, и это как-то само собой получится.

— Вот, мне кажется, я помню эти деревья, — раздался голос Пимчи. — Сразу за ними должен быть мост, там нужно налево, и мы пришли.

— Деревья как деревья, вроде ничего такого не помню, — возразила Габина.

— В тот раз мы играли зимой, листьев не было, а на вот этих тополях, я помню, сидели вороны. Жуткое количество ворон. Издали они казались черной черешней.

— Черешни? У кого есть черешни? У меня, например, есть морковка, свежая, выращенная натуральным путем, без всякой химии. Угощайтесь!

Это голос Терезы, она немного дерганная, но в защите совсем неплоха. А наше спортивное начальство не всегда это замечает.

Все же мы легко выиграли у «Звезды». И даже не потому, что команда соперников вышла в ослабленном составе без своей славной защитницы, которая заболела ангиной. Они просто плохо играли. Никакая Мышкова не смогла бы их спасти, даже если бы играла как богиня. В то же утро мы еще выиграли у «Славоя» и возглавили турнир. После игры разрешенная дискотека не состоялась. Дуда загнал нас в интернат, где освободили целый этаж: те, кто жил здесь раньше, поехали на экскурсию на завод «Лойна-Верке» в ГДР. Единственное, что тут действует безотказно, — это отопление. Исключение, чтобы кто-то остался без крыши над головой из-за чьей-то забывчивости, не может случиться, чтобы из-за отсутствия ночлега пришлось возвращаться домой. А вот в другом городе игра однажды не состоялась, потому что физкультурный зал был заперт, в морозы там не топили. Однако утром у Тани болел мениск, Шарка хрипела, но была полна отваги, Итка упала и вывихнула палец. Мы оказались в отчаянном положении еще и потому, что не было Мадлы. Ее мама сказала, что едет в командировку, а на такси дочери не даст. Дулина тоже почему-то не явилась. Основную пятерку мы, конечно, составили, но запасных у нас не было. Конечно, полный провал, но может быть, игру можно еще спасти?

— А кто знает, с кем мы играем? — спрашивала Габина в полном отчаянии.

— Какое-то общество из неведомой высокогорной дыры. У них и названия нет, и они даже еще не прибыли, — высокомерно объявила Пимча.

— Я не стал бы так уж их недооценивать, — отозвался Мартин. — Вчера я видел их игру; там есть один твердый орешек. Конечно, команда невыдающаяся, они на класс ниже вас, но иногда аутсайдер может выиграть. Не забывайте этого.

— Пим, заплети мне косы, а я пока остригу ногти. — Ивета не обращала ни малейшего внимания на слова Мартина.

— А заколки у тебя есть?

— И резинки тоже есть. Только ты потуже заплетай. Не бойся, я выдержу, а то волосы сразу растреплются и я буду похожа на огородное пугало.

Это, конечно, она болтает. Она всегда хорошо выглядит, старается или нет.

Итак, в раздевалке все было как всегда. Девочки обсуждали телефильм.

— В пятницу смотрели? Артист, который играл героя, мне ужасно нравится, — говорила Итка, беря на гитаре аккорд, который должен был выразить всю меру ее восторга.

— У моей мамы подруга работает звукооператором на киностудии «Баррандов»[10]. Она говорит, что этот парень ужасно высокомерен. А женщины сами лезут к нему в постель. Так что нечего удивляться.

Все постепенно переодевались.

— Габина, ты что, помешалась? Снимай скорее желтую майку. Мы сегодня играем в красных.

— И напрасно. В желтых мы всегда выигрываем.

— Да ну тебя! С этими девчонками лучше все же играть в красном. По крайней мере, майки с длинными рукавами.

Ничто не предвещало надвигавшейся катастрофы.

Вернулся тренер. У него в руках был знаменитый блокнот, где непонятными значками записано все о нас и наших соперницах. Он провозгласил:

— Берегитесь номеров пять, восемь и четырнадцать. Особенно «пятерку». Номерам восемь и четырнадцать — персональная опека, а «пятерку» плотно блокировать, так, чтобы она до мяча и не дотронулась.

— Он немного скользкий, — заметила Пимча, — но все-таки кожаный мне больше нравится.

— Ухо, ты хорошо перетянула лодыжку? У нас сегодня и так дел по горло, только вывиха нам еще не хватало.

Яна Оушкова впервые за все это время оторвала глаза от своего социального детектива и кивнула.

— Лени, я думаю, для тебя это не проблема, — выступи в своем стиле, и все будет о′кей. Если дашь за десять минут двадцать очков, можешь расслабиться. В целом вы лучше, но они захотят задавить вас. Не забудьте: играйте красиво и в темпе — сделаете их как котят. Нападающие, играйте агрессивно и не бойтесь прорываться к щиту. Будьте готовы к отражению атак. Итак, дамы, вперед, и пусть чертям тошно станет!

Мы взялись за руки, встали в круг и проорали свой боевой клич. Достаточно примитивно, но цели своей достигает. Клич, конечно, глупый, и нам смешно, но для настроя на борьбу это совсем не вредно.

Короткая разминка в прилегающем малом гимнастическом зале, каждая работает по своей системе. В эту минуту — хотя с нами нет Дуды — я уверена, что ни одна не халтурит. И вот я уже обмениваюсь рукопожатием с капитаном их команды, и это как раз та самая «пятерка». Зовут ее Клаудия. Вот это имя! Не то что Гелена: ее не назовешь ни Гелчей, ни Лени. Непонятно, откуда мои родители выкопали такое старомодное имя; вопрос вопросов, потому что среди нашей родни такого имени ни у кого нет, но что это я? Надо быть благодарной хотя бы за то, что меня в метрике не записали уменьшительным именем, как нашу Милу. Немного не хватает до двух метров, а записали бы Гелушка — смех, самое очко!

Вот оно и очко, только в нашу корзину. Еще одно. До меня долетают стоны Мартина:

— Бей!