Падшая женщина - Маша Трауб

Вика разглядывала украшение, когда в магазинчик зашел мужчина. Продавщица внимательно смотрела, как он переходит от одной витрины к другой, но не предложила помочь и не спросила, что он ищет. Прошло минут десять – в полной тишине. Вика покорно мерила серьги, которые ей предлагала продавщица.

– Мужчина, ну что вы так скучно ходите? – наконец не выдержала та.

– Зато молча, – ответил тот и сразу же вышел.

Вика купила серьги – длинные, украшенные камнями, – которые никогда бы в жизни не рискнула даже примерить. Но в тот момент, глядя на себя в зеркало, она показалась себе красивой. Яркой, броской, почти как бабуля. Серьги удлиняли лицо, делали его тоньше и выразительнее. Так сказала продавщица, и Вика ей поверила.

Она вышла из магазинчика, ощущая непривычную тяжесть в мочках, и пошла к гостинице, решив, что сдаст номер и сразу поедет в аэропорт. И была твердо уверена в правильности своего решения, как будто серьги стали последним пунктом ее «программы пребывания» в этом городе.

Вика дошла до гостиницы под звуки марша, доносившегося из громкоговорителя.

– Где вы ходите? Я вас давно жду. – Вчерашний водитель, муж Наташи, ждал ее около входа. Он был обеспокоен, судя по взгляду, который не был устремлен к линии горизонта.

– Здравствуйте, – ответила Вика, – а зачем вы меня ждете?

Она была рада встрече – теперь она точно знала, что поедет в аэропорт.

– Вы не видели город, – сказал водитель тоном, каким муж упрекает жену в том, что она не приготовила ужин.

– Видела. Я гуляла, – ответила Вика, – дошла до сквера.

Водитель даже не хмыкнул, а фыркнул и пошел к машине. Вика по его спине поняла, что должна следовать за ним.

Она села на заднее сиденье машины, собираясь покориться судьбе, но не выдержала.

– Простите, а как вас зовут? – спросила она.

– Давид, – ответил мужчина.

– Очень приятно. Вы не могли бы меня потом в аэропорт отвезти? Я хочу поменять билеты. Улететь пораньше.

Давид не ответил. Только посмотрел на Вику тем же взглядом, каким рассматривал горизонт, – как будто сквозь нее.

Они остановились на маленькой тихой улочке. Давид вышел и пошел к старому зданию. Вика поплелась следом. Она не решалась сказать ему, что не может ездить на заднем сиденье, – ее сразу начинает тошнить и она буквально вываливается из машины.

– Куда мы приехали? – спросила Вика, борясь с рвотным рефлексом.

– В музей, – ответил Давид.

Они зашли в крошечный темный вестибюль, где их встретила женщина. Она чем-то напоминала регистраторшу из гостиницы. Строгая, сосредоточенная, в деловом костюме, но с виноватым взглядом, как будто совершила что-то недозволенное.

– Что вы хотите? – спросила женщина. – Просто посмотреть или экскурсию?

– Экскурсию, – ответил за Вику Давид.

– Для детей или для взрослых? – уточнила женщина.

Вика огляделась – кроме них двоих, никаких детей не было. Она невольно улыбнулась, но и женщина и водитель оставались совершенно серьезными.

– Экскурсия для детей – сто рублей, для взрослых – двести пятьдесят. Вам какую? – спросила женщина.

– Детскую, – ответил Давид.

Вика уже смирилась и не спорила. Не задавала вопросов и не требовала объяснений. Бесполезно. Как просить в кафе молоко с медом.

Даже когда женщина, оказавшаяся не только кассиром, но и экскурсоводом, провела их в зал со словами: «Здравствуйте, мальчики и девочки. Дети, что вы знаете о нашем родном крае?» – Вика не начала хохотать, а насупилась и опустила глаза в пол, как делала это в детстве. Экскурсовод вела экскурсию, обращаясь к Вике и Давиду на «ты». Говорила она громко, хотя и Вика и Давид слушали не перебивая. Экскурсовод разговаривала с ними как со школьниками и в конце выдала два чупа-чупса за правильные ответы в рамках викторины «по услышанному». То, что перед ней стоят два взрослых человека, что никого, кроме них, в музее нет, женщину не смутило. Она вела детскую экскурсию за сто рублей, ни на слово не отступая от плана. Давид слушал серьезно, а Вика улыбалась и смущалась, почувствовав себя маленькой девочкой.

Они вышли из музея, и Вика, очумевшая от такой экскурсии, пошла к машине. Но Давид направился в другую сторону.

– Куда вы?

– В парк. На Аллею славы. Танк хотите посмотреть? – спросил Давид.

Вика не ответила. Она надеялась проснуться и очутиться дома. И чтобы больше не было ничего – ни этой поездки, ни кладбища, ни Давида, который фактически стал ее персональным водителем, ни его приятной и заботливой жены Наташи. Ничего. И чтобы ее тоже не было. Здесь. Она хотела к бабуле. Положить ей голову на колени и признаться, что та, как всегда, была права. Не нужно было никуда ехать. Лучше быть с ней. Лежать, и чтобы бабуля гладила по голове.

Но Вика покорно пошла за Давидом – они зашли в парк и присели на ближайшую лавочку. Вдруг она услышала грохот.

– Гром? Дождь пойдет? – удивилась Вика, глядя в небо, на котором не было ни тучки.

– Нет, это танк едет, – радостно ответил Давид. Он был возбужден, как мальчишка. И смотрел опять куда-то вдаль, разглядывая только ему видимую картину.

Вика кивнула, решив, что сошла с ума, и в ее ситуации это было самым естественным и логичным объяснением. А чего еще ждать от этого города? Здесь она узнала, что ее бабуля была падшей женщиной, что ее дедушка похоронен на мусульманском кладбище, в гостинице нельзя сидеть около окна, потому что «не положено», и курить разрешается только под березой, чтобы никто не донес не пойми куда и не пойми кому. Здесь у всех мгновенно случается амнезия, и никто не может объяснить, почему она должна слушать детскую экскурсию, песни из громкоговорителя, есть мороженое маленькими кусочками и ждать появления танка!

Но вдруг на центральной аллее действительно появился танк – обычный танк, насколько Вика могла судить. Вообще-то танки она видела только на картинках и в музеях, но ни разу на ходу. На некоторое время она даже оглохла. Никакого восторга от вида настоящей боевой техники Вика не испытала. Скорее ужас – она сидит на лавочке, а мимо нее на расстоянии вытянутой руки медленно проезжает танк. При желании она могла до него дотронуться.

Вика видела, как Давид бежит следом за танком, кричит и машет руками. В тот момент она пожалела, что доверила свою жизнь этому водителю. Разве нормальный человек будет бежать за танком? Разве в нормальном городе танк будет вот так запросто ездить по парку, если это не парад?

Оказалось, что танк – это памятник. Пусть и не с первого раза, эта махина заехала на специально выстроенную эстакаду и остановилась. Двое мужчин вылезли из кабины и обошли его кругом, проверяя работу. Рядом стояли дети, женщины – они хлопали в ладоши. Дети норовили залезть на пушку.

Подошли еще двое мужчин и стали разбирать эстакаду.