Добрые феечки Нью-Йорка - Мартин Скотт

— Какие все желтые, — заметила Мораг.

— Мы в Китайском квартале, — пояснила Керри.

Они отправились на свою обычную прогулку. В Китайском квартале Керри надеялась встретить цветок китайского дерева гинкго.

— Как это цветок китайского дерева попал в древнекельтский алфавит? — спросила Мораг.

Керри сама не знала. Она предположила, что кельты много путешествовали.

— Или оно росло и в других местах. Так или иначе, это как раз одна и тех редкостей, из-за которых мой алфавит так трудно составить.

Мораг осматривала окрестности в поисках гинкго. Когда она впервые услышала про цветочный алфавит, она подумала, что нужен один цветок на букву «А», один — на «Б» и так далее, но, похоже, все было несколько сложнее. Необходимые цветы соответствовали древним кельтским символам, а не буквам современного алфавита, и важен был не только вид растения, но и цвет.

Гинкго на горизонте не было, и Мораг стала разглядывать людей.

— Ну и местечко этот Нью-Йорк! Черные люди, коричневые, белые, желтые и какие-то промежуточные. Как мне это нравится!

— Мне тоже, — сказала Керри. — Но иногда эти разные люди враждуют между собой.

— Почему?

— Потому что они разного цвета.

Мораг расхохоталась.

— Какие люди все-таки глупые! Если бы феи были разных цветов, они бы никогда не стали из-за этого враждовать.

В этот день Керри проснулась в хорошем настроении, и даже операции с калоприемником ее не расстроили. Но Мораг знала, что рано или поздно это все равно случится, и размышляла, как этому помешать. Феи обладают некоторыми целительскими способностями, но на сложное хирургическое вмешательство их не хватит.

Взгляд Керри упал на маленькую брошку в виде восьмиугольного зеркальца, и она вошла в магазин, чтобы рассмотреть ее получше. Магазин был не совсем обычный — он был заполнен подержанной одеждой и украшениями, на прилавке лежало несколько книг и карт. В глубине стояли древние музыкальные инструменты. Мораг принялась их разглядывать, а Керри спросила продавца-китайца про брошку. Брошка, оказывается, не продавалась.

— Почему? — спросила Мораг, когда они вышли на улицу.

Керри пожала плечами:

— Не знаю. Сказал просто: «не продается».

Они прошли еще немного, и Керри достала брошку из кармана.

— Ты просто виртуоз! — с восхищением сказала Мораг. — Я ничего не заметила.

Мораг увидела омаров. Они плавали в большом аквариуме перед каким-то рестораном.

— Почему эти омары живут в магазине? — спросила она.

— Они сидят в этом аквариуме, пока какой-нибудь посетитель не захочет их съесть. Тогда их достают и варят.

— Что?!

Мораг была в ужасе. В Шотландии, гуляя по западному побережью, она не раз любезно беседовала с омарами. Ей и в голову не приходило, что люди их едят. Когда они возвращались домой, чтобы Керри могла поесть и принять очередную дозу стероидов, которые смягчали болезнь Крона, Мораг страшно переживала насчет омаров.

Она развернула зеленую тряпицу, в которую была завернута скрипка, и прижала инструмент подбородком.

— Какая славная мелодия, — сказала Керри.

— Спасибо. Это известная шотландская похоронная песнь. Хотя, по правде сказать, мне такие вещи кажутся скучноватыми. Не будь Хизер такой балдой, нас бы не выгнали из Шотландии, и наша радикальная кельтская трэш-группа уже как следует встряхнула бы весь народ.

От того, что Мораг стала мрачно вытворять с похоронной песней, Керри тоже сделалось очень грустно, и с наступлением сумерек они сошлись на том, что ничего не остается, кроме как лечь спать в плохом настроении, накрыв телефон подушкой.

Керри пожелала спокойной ночи своим цветам, поцеловала великолепный валлийский мак и закрыла глаза.

А тем временем в театре через дорогу Кэл устраивал прослушивания молодых актрис на роль Титании.