Школа обмана - Борис Пугачев

Выйдя из кабинета, Родик издалека услышал знакомый вопрос охранника и крикнул:

— Это ко мне. Пустите!

Мимо охранника, приветливо улыбаясь, проследовал Мур в сопровождении двух мужчин, разглядеть которых Родик в слабоосвещенном коридоре не успел. Он попытался протянуть руку для приветствия, но Мур, приобняв его за плечи, пресек эту попытку. Такой жест несколько смутил Родика, и он, чтобы замять неловкость, сказал:

— Мы переезжаем в новый офис. Часть мебели уже перенесли, ребята там обустраиваются. Я здесь один…

— Далеко переезжаете? — настороженно спросил Мур.

— Рядом, в соседний подъезд, на второй этаж. Поговорим, а потом я покажу нашу новую обитель. Рассаживайтесь, стулья пока еще остались.

— Не буду буксовать. Предварительные договоренности у нас есть, — начал Мур. — С этого момента, Родион Иванович, все вопросы ты можешь адресовать Алексею. Связь в любое время дня и ночи. Он тебе расскажет, как это делать. Алексей — конкретный мужчина. Ты это поймешь, Родион Иванович, в процессе общения. Я объяснил ему, что ты человек для меня не посторонний, но вмешиваться в ваши отношения не буду. Вы почти ровесники и, думаю, общий язык быстро найдете. На этом я вас покидаю. Еще раз повторяю: все вопросы задавай Алексею. До свиданья.

Мур поднялся со стула и, как бы не замечая немого вопроса Родика, вышел из кабинета. Воцарилась напряженная тишина, в которой отчетливо было слышно, как хлопнула входная дверь.

— Так… — протянул Родик. — Вообще-то вопросов у меня много. Опыта такой э… э… работы у меня нет. Если вы не возражаете…

— Родион Иванович, давайте сразу договоримся: мы к вам на работу не нанимаемся. Мы ваши партнеры, участвующие в прибылях.

— Да? И в каких процентах? — растерялся Родик.

— С учетом ваших рекомендаций — пять процентов.

— А как будем их считать?

— Мы вам полностью доверяем.

— Доверяй, но проверяй. Я бы не хотел, чтобы возникли подозрения, даже малейшие. Может, лучше обсудить какую-нибудь ежемесячную сумму?

— Мы же договорились, что взаимодействуем как партнеры.

— Вы это предложили, но мы еще ни о чем не договорились.

— Мы думали, что договорились. Если вы не хотите договариваться, то мы пойдем…

— Я просто рассуждаю вслух. Меня беспокоит способ расчета. Что делать, если прибыли нет? Так ведь бывает.

— Вы и ваши партнеры, с которыми, кстати, мы хотим познакомиться, никаких средств ежемесячно не получаете?

— У нас есть ежемесячная зарплата. От такой формы взаиморасчетов вы же отказываетесь…

— Если прибыли не будет, то и оплаты не надо.

— А обращаться к вам при этом я имею право?

— Конечно.

— Кстати, по каким вообще вопросам к вам можно обращаться?

— По любым. Мы даже способны помочь и в коммерции, и в кредитах. Не думайте, что мы ничего не понимаем — у нас высшее образование. Я и, кстати, познакомьтесь, Игорь, закончили Институт физкультуры. Мы с вами в каком-то смысле братья по несчастью. Так жизнь повернулась. Ведь, как мы знаем, вы коммерцией не так давно занимаетесь.

— Как считать… На войне год — за три, а в этой жизни…

— Мы не об этом. Вы сильно не парьтесь. Начнем общаться, а там видно будет.

— Я так не привык. Мне хотелось бы расставить все точки над «i», а то по моему опыту…

— Что мы не расставили? Пять процентов от прибыли вас устраивает?

— Устраивает, но…

— Вот и хорошо. Слова сказаны. Непоняток нет.

— Хорошо, договорились… — поняв, что послать этих людей ко всем чертям он уже не может, согласился Родик. — Пойдемте, покажу вам новый офис и познакомлю с моими партнерами.

36 глава

Мы часто приписываем обстоятельствам то, чему сами являемся причиною.

Джерандо

— Родик, Михаил Абрамович сообщил, что ты надумал закрыть мое направление. Это правда? — накрывая к ужину, спросила Лена.

— Громко сказано… Какое там направление? Развлекуха. Она тебя от дома и воспитания ребенка только отвлекает. Конечно, приятно по заграницам мотаться и ни за что не отвечать. Я после того нашего совещания, когда ты вместе с Юрой всех убеждала в рентабельности, подсчитал: прибыли от твоего, как ты называешь, «направления» нет. Только проблемы.

— Думаю, что прибыль есть, и проблемы я сама все решаю.

— Ты не думай, ты считай. Только все считай. А еще учти долю своего «направления» в общем обороте. Если ее вообще можно назвать долей. Скорее, это в пределах погрешности — ноль. А вот во временных затратах — действительно доля. Причем в ней львиная часть моего времени. В общем, развлекухе — конец. Лучше сиди дома. Я хоть сыт буду, и ребенок под приглядом. У Наташи начинается переходный возраст. Домашний теленок лучше заморской коровы.

— Надоели твои прибаутки. Ни к селу ни к городу они у тебя. А как же налаженные связи, обещания?

— Никак. Ты что, кому-то должна?

— Нет, но…

— Так в чем вопрос?

— Мы тут один завод подключили, очень интересный. Директора заинтересовали…

— Какой завод? Мне никто ничего не говорил.

— Да тут… под Москвой. Недалеко от моего родного города. Они бусы делают, народный промысел. До революции «Русское Мурано» назывался.

— Ну и забудь про этот завод.

— Не так все просто. Мне его очень серьезные люди через маму порекомендовали. Мы уже много чего наобещали. Обидятся… И мама обидится. Ты и так к ней не приезжаешь.

— О-хо-хо, еще и тещу приплели… Завод, говоришь… А большой?

— Да нет. Человек двести работает.

— Интересно… Тут у меня всякие мысли о приватизации бродят. Надо на этот заводик подъехать. Бусы их меня мало интересуют, а вот помещения… Сегодня вторник… Договорись на четверг о встрече с директором. Мы с Юрой к нему подъедем. Если производство достойное, то я его лучше, чем ты, заинтересую. Бусы — это чепуха. Возможен иной расклад…

— О чем ты?

— Рано говорить. Надо сначала с директором пообщаться. Юру запустим на производство, пусть бусы изучает. Чем черт не шутит… Вдруг там действительно что-то уникальное и Юре это поможет вылезти из такой же проблемы, что и у тебя.

— Ты и Юрино производство хочешь закрыть?

— А что делать? Я деньги печатать не умею! Я их с трудом зарабатываю и, как ни обидно, слишком легко теряю. Социализм кончился, каждому по потребностям никто не дает. Да и вообще никто ничего не дает, только пытается отнять. Кроме тебя, это, по-моему, все давно поняли. Благотворительность — благородное дело, но у нас на нее нет средств. В будущем — посмотрим. А сейчас не до жиру, быть бы живу.