Стервы - Джиллиан Ларкин

— Я люблю тебя, — сказала она, и эти слова прогнали из мыслей все остальное: страх перед местью Карлито, неуверенность в их будущем — одним словом, все.

Вдоль вагонов прошли кондукторы, открывая двери.

— Посадка! — выкрикнул один из них. — Полуночный экспресс до Нью-Йорка! Конечная станция — Грэнд-Сентрал.

Джером, отбросив осторожность, поцеловал Глорию в щеку — на прощание — и заспешил.

— Будь умницей, — сказал он, взваливая на плечо кофр и подхватывая другой рукой чемодан. И двинулся по перрону, словно в замедленной съемке, а Глория осталась.

— Джером! — окликнула она его, а он уже взобрался по ступенькам в вагон, остановился на площадке и, повернувшись, бросил на нее взгляд.

— Ой, чуть не забыл! — воскликнул он и полез в карман. Достал оттуда сережку — бабушкину, ту самую, которую Глория обронила в «Зеленой мельнице». Протянул ей на ладони. — Вот за чем я возвращался в квартиру.

Глория подбежала, поднялась на площадку.

— Лучше я поеду с тобой — что бы ни было, как бы плохо нам ни пришлось, но это лучше, чем жить где угодно без тебя.

— Ты хорошо подумала?

Прозвучал предупредительный свисток. Вокруг них толпы пассажиров заполняли вагоны, располагались на своих местах, раскладывали по полкам багаж.

— Легкой жизни у нас не будет, — сказал ей Джером. — Легкая жизнь закончилась. Я не обижусь, если ты останешься. Я пойму тебя.

Глория во все глаза смотрела на мужчину, который перевернул всю ее жизнь, впустил ее в свое сердце, научил петь — и не только на эстраде, но и в жизни. На мужчину, ради которого она совершила убийство. Она подумала о том, как они станут жить в Нью-Йорке, ни на минуту не забывая, что Карлито охотится на них. Потом подумала, что ждет ее в Чикаго одну-одинешеньку.

«Ну, решайся же! — сказала она себе. — Потом будет поздно».

— Посадка заканчивается! — прокричал кондуктор.

Эпилог

Вера

— Я говорил, чтобы сюда ты не приходила ни в коем случае, — произнес Бастиан, когда закрылись двери лифта. — Мы же договорились!

— Но потом ты ведь нарушил наш договор, — возмущенно воскликнула Вера, врываясь в его апартаменты. — И в результате моего брата чуть не убили!

— А я теперь, — недовольно проговорил Бастиан, закрывая за ней дверь, — буду вынужден придумывать историю о том, что мне срочно потребовалась уборщица.

— Ага, кто-нибудь так и проглотит этот бред — в два часа ночи!

Вера понимала, что идет на рискованный шаг — явиться не просто в район, где живут одни белые, но еще и в номер к богатому белому мужчине, у которого есть официальная невеста. К тому же явиться среди ночи. Но у нее не было другого выхода. Ведь это она виновата в том, что случилось.

Она еще никогда не оставалась с Бастианом наедине, и это заставляло ее сильно нервничать.

Прежде они встречались на лавочках в восточной части парка Вашингтона или же в какой-нибудь китайской закусочной в Гайд-парке, где никто не обращал внимания на белого мужчину, который обедал за одним столиком с негритянкой.

— Позвольте, я помогу вам снять пальто, мисс Вера, — сказал Бастиан с издевательской вежливостью.

— Перестань паясничать! — резко ответила она, не желая показывать слишком откровенный наряд, который скрывался под пальто. Она прямо с работы, из «Зеленой мельницы», побежала попрощаться с братом. Не ожидала же она увидеть кровь, труп, разбитое лицо Джерома.

— Ну, тогда я хотя бы налью тебе выпить? Тебе надо согреться, — сказал он и подошел к уже вынутой из потайного бара бутылке, которую распивал в одиночестве перед ее приходом.

— Мне не хочется пить с вами, мистер Грей, — возразила Вера, не отходя далеко от двери. — Вы и так прекрасно знаете, почему я пришла сюда.

— Просвети меня, пожалуйста.

— Убит один из людей Карлито. Мне кажется, он явился к моему брату вовсе не за тем, чтобы пожелать ему счастливого пути в Нью-Йорк.

— Об этом я уже знаю, — констатировал Бастиан, сделав глоток виски. — Трудно не узнать о том, что твой братец прикончил дружка одного из самых крутых гангстеров во всем Чикаго.

— Джером убил этого типа? — удивилась Вера, но тут же прикусила язык. Значит, Карлито утверждает, что виноват Джером. Наверное, потому, что никто и ухом не поведет, если он в отместку убьет чернокожего. А вот богатую белую девушку из общества… У Веры сложилось такое впечатление, что Бастиан и не подозревает: дружка Карлито застрелили-то из его пистолета! — Мне даже не верится, что когда-то я могла доверять тебе.

— Вот как? — презрительно усмехнулся Бастиан. Он прошел через всю комнату и навис над Верой, даже не скрывая своей неприязни.

— Давай говорить начистоту, Вера. Разве это я вынюхивал все о новой певичке из «Зеленой мельницы»? Разве я проболтался про то, что брат собирается удрать с нею в Нью-Йорк? И разве я дал самому себе его адресок, чтобы наверняка разлучить этих влюбленных голубков на веки вечные? — Он допил свой стакан до дна. — Продолжать?

— Речь не шла о том, чтобы кого-нибудь убивать. — Вера почувствовала, как у нее сжимается сердце.

Бастиан говорил правду: кроме себя, винить ей было некого. Она же была твердо убеждена, что Глория сломает жизнь ее брату.

А оказалось, что она ошиблась.

Из-за того, что она все рассказала Бастиану, едва не погиб Джером. Теперь ему с Глорией приходится спасаться бегством, убит человек — и все это из-за нее, Веры.

Нужно срочно исправлять положение.

— Но это ведь ты послал сегодня Карлито убить Джерома, разве нет? Тебе было наплевать, кто при этом пострадает. Тебе хотелось одного — наказать Глорию.

— Естественно. — Бастиан склонил голову набок. — Глупенькая, глупенькая Вера! Поздно теперь сожалеть и каяться, милочка.

— Не смей называть меня «милочкой»!

— А как прикажешь тебя называть? Иудой? Ведь это ты предала свою плоть и кровь!

— Хватит! — Вере хотелось ударить его, рвать на части, покуда хватит сил. — Я пыталась спасти своего брата…

— Ну, тогда незачем было посвящать в это дело меня.

— Могли и Глорию убить, — сказала Вера и попятилась к двери.

— Да наплевать мне на Глорию, — ответил на это Бастиан. — Я на ее деньгах хочу жениться.

Вера больше ни секунды не могла оставаться в этом номере, опасаясь сотворить что-нибудь такое, о чем потом придется пожалеть.

— Не получишь ты ни ее, ни ее денег. Уж об этом я позабочусь.

— И как ты собираешься это сделать? — поинтересовался Бастиан со злобной ухмылкой.