Карусель - Уильям Сомерсет Моэм

— Я думаю, вы знаете мою жену, миссис Мюррей.

— О да, я ее знаю. Не нужно меня представлять, — прогремела Дженни со злостью в голосе. Она быстро подошла к Хильде: — Я пришла за своим мужем.

— Дженни, что ты говоришь? — воскликнул Бэзил, предвидя, что назревает отвратительная сцена. Он повернулся к Хильде: — Вы не могли бы оставить нас одних?

— Нет, я хочу поговорить с вами, — перебила Дженни. — Не надо кормить меня этими вашими светскими уловками. Я пришла сюда говорить откровенно. Наконец я вас поймала. Вы пытаетесь отнять у меня мужа.

— Потише, Дженни. Ты сошла с ума? Ради Бога, оставьте нас, миссис Мюррей! Она оскорбит вас.

— Ты думаешь о ней, ты не думаешь обо мне. Тебе все равно, как сильно я мучаюсь, — не отступала Дженни.

Бэзил взял жену под руку, пытаясь увести, но она с яростью оттолкнула его. А Хильда стояла перед ней, бледная и пристыженная: внезапное вторжение показало ей всю уродливую омерзительность того, что она собиралась совершить, и она была в ужасе. Хильда сделала знак Бэзилу, чтобы он позволил жене говорить.

— Вы крадете у меня мужа! — воскликнула Дженни угрожающим тоном. — О, вы… — Она подбирала слова, которые прозвучали бы достаточно резко, и дрожала от бессильной ярости. — Вы порочная женщина!

Хильда заставила себя заговорить:

— Я не хочу, чтобы вы были несчастны, миссис Кент. Если вам угодно, я пообещаю никогда больше не видеться с вашим мужем.

— Много толку с ваших обещаний! Я ни одному слову вашему не поверю. Я знаю, каковы светские дамы. Мы в Сити все про них знаем.

Бэзил шагнул вперед и еще раз попросил Хильду оставить их одних. Он открыл дверь, и в его глазах читалась такая мольба, что она не смогла остаться. Но, даже отводя глаза, она чувствовала, как он молчаливо уговаривает ее не расстраиваться из-за этой отвратительной грязной сцены, которую устроила его жена.

— Она меня испугалась, — свирепо прошипела Дженни. — У нее не хватит смелости бороться со мной.

Бэзил закрыл дверь и повернулся к жене. Он побледнел от ярости, но ей было все равно.

— Что ты хотела показать, когда заявилась сюда и повела себя подобным образом? — гневно воскликнул он. — Ты вообще не имела права приходить. Что тебе нужно?

— Мне нужен ты. Думаешь, я не догадывалась о том, что происходит? Я ждала у подъезда много часов. Видела, как люди заходят и выходят, и наконец я узнала, что вы остались вдвоем.

— Как ты узнала?

— Я дала дворецкому соверен, и он сказал мне.

Ледяная дрожь отвращения пробежала по спине Бэзила, и Дженни с горечью рассмеялась, когда увидела глубочайшее презрение на его лице. Потом ей на глаза попалась фотография Бэзила, стоявшая на столе у окна, и, прежде чем он успел остановить ее, она схватила снимок, бросила на пол и жестоко растоптала каблуком.

— Она не имеет права держать здесь твою фотографию. О, я ненавижу ее, ненавижу ее!

— Ты выводишь меня из себя. Ради Бога, уходи!

— И не подумаю. Ты уйдешь со мной.

Он какие-то мгновения смотрел на нее, силясь сдержать неистовую ненависть, нахлынувшую на него безудержной волной. Он шагнул к ней и схватил за руку:

— Послушай, до сегодняшнего дня, клянусь тебе перед Богом, я никогда не делал и не говорил того, чего ты знать не могла. Я пытался исполнять свой долг и изо всех сил старался сделать тебя счастливой. Я всем своим естеством стремился полюбить тебя. А теперь я не желаю тебя обманывать. Лучше, чтобы ты точно знала, что случилось. Сегодня днем я сказал Хильде, что люблю ее… И она тоже меня любит.

Дженни издала бешеный вопль и импульсивно с размаху ударила Бэзила зонтиком по лицу. Он выхватил у нее зонт и, в слепой ярости сломав об колено, отбросил в сторону.

— Ты сама все это устроила, — сказал он. — Ты сделала меня совершенно несчастным.

Он посмотрел на Дженни как на незнакомую женщину, которую видел впервые в жизни. Она стояла перед ним, запыхавшаяся и ошарашенная, пытаясь взять себя в руки.

— А теперь настал конец, — холодно продолжил он. — Жизнь, которую мы вели, была невыносима. Я пробовал что-то предпринять, но это было не в моей власти. Я ухожу. Не могу и не буду больше жить с тобой.

— Бэзил, ты ведь вовсе не это имел в виду! — воскликнула она, вдруг поняв, что он говорит совершенно серьезно. Прежде она воображала, будто он лишь угрожает, но не собирается претворять угрозы в жизнь. — Ты должен со мной считаться. Я не отпущу тебя.

— Что еще тебе нужно? — с горечью спросил он. — Разве тебе недостаточно, что ты разрушила всю мою жизнь?

— Ты не любишь меня?

— Я никогда тебя не любил.

— Почему тогда женился на мне?

— Потому что ты меня заставила.

— Ты никогда меня не любил? — повторила она, теперь уже совершенно раздавленная, дрожа от страха и едва ли не падая в обморок. — Даже в самом начале?

— Никогда. Больше не стоит продолжать лгать. Я должен сказать тебе всю правду и положить этому конец. Ты выясняла со мной отношения много месяцев, теперь моя очередь.

— Но я люблю тебя, Бэзил! — со страстью крикнула она, потянувшись к нему, чтобы обвить руками его шею. — Я заставлю тебя полюбить меня!

Он отшатнулся:

— Ради Бога, не трогай меня!.. О, Дженни, давай с этим покончим! Мне очень жаль. Я не желаю быть к тебе жестоким, но ты, должно быть, видела, что я не испытывал к тебе никаких чувств. Какой смысл продолжать лгать, притворяться и причинять друг другу страдания?

Она повернулась к нему, униженная, сотрясаясь от сдерживаемых рыданий, и уставилась на него неестественно расширившимися глазами.

— Да, я видела это, — хрипло подтвердила она. — Но я не хотела в это верить. Когда клала руку тебе на плечо, я видела, что ты едва сдерживался, чтобы не сбросить ее. А порой, когда я тебя целовала, то видела, что лишь усилие воли не давало тебе меня оттолкнуть.

В конце концов, у него было доброе сердце, и теперь, когда гнев утих, он не мог остаться безучастным к невероятной муке в ее голосе.

— Дженни, я не могу ничего поделать с тем, что не люблю тебя. Я не могу ничего поделать с тем, что люблю другую.

— И какие у тебя планы? — спросила она, ошеломленная и испуганная.

— Я уеду.

— Куда?

— Бог знает!

Какое-то время они молча стояли друг против друга, пока Дженни пыталась разобраться в сумятице мыслей, которые носились у нее в голове, теснясь и словно танцуя в буйном, безумном ритме. Осторожно вошел дворецкий и передал Бэзилу записку со словами, что ее велела принести миссис Мюррей. Бэзил не открывал ее, пока слуга не ушел, а потом, прочитав, без единого слова протянул ее Дженни.

Можете сказать жене, что я решила выйти замуж за мистера Фарли. Я никогда больше вас не увижу.