Архив Шульца - Владимир Паперный

А для анализа использовалась формула:

HU(S,H,ST,E,P,SI,SO) = X, where X = F or X = U, standing for FUNNY and UNFUNNY, respectively.

Знакомые многозначительно кивали и быстро меняли тему.

– Если вы еще не видели подвала американского дома, – сказал Мацкин, когда они вошли, – осмотр начнем именно оттуда.

Зрелище подвала с гигантским водо- и воздухонагревательным агрегатом с переплетением труб разного диаметра было действительно внушительным. После беглого осмотра остального дома всех позвали к столу.

Шуше была выделена отдельная комната. Он собрался было ложиться, но обнаружил, что у него кончилось снотворное, а без таблеток на новом месте не заснуть. Он спустился в гостиную, где хозяева смотрели программу новостей.

– Где тут у вас ближайшая аптека? – спросил Шуша. – У меня кончилось снотворное.

– А, это совсем рядом, пять минут ходьбы. Пойдешь направо, потом еще раз направо, и ты в нее упрешься.

В аптеке он столкнулся с женщиной, лицо которой показалось ему знакомым. Невысокая, стройная, большие грустные глаза. Она тоже смотрела на него.

– Не узнаёшь? – улыбнулась женщина.

– Хозяйка?

– А имя забыл?

– Конечно, помню! Но Хозяйка лучше, напоминает Хозяйку медной горы. У вас с ней что-то общее. А что ты тут делаешь?

– Живу.

– И Сингер?

– Ты ничего не знаешь? Он умер два года назад.

– О боже! От чего?

– Слушай, что мы тут стоим. Хочешь, зайдем ко мне, познакомишься с моей дочерью. Тут рядом.

Он позвонил из автомата Мацкиным и сказал, что встретил старую знакомую и зайдет к ней минут на пятнадцать.

– Пятнадцать минут? – переспросил Мацкин. – Отлично. Передам Куропаткиным. К завтраку не опоздай!

Хозяйка жила в маленькой квартире на третьем этаже деревянного дома, выкрашенного белой краской, рядом с пресвитерианской церковью. Трехлетняя дочь уже спала и не проснулась, когда они заглянули в ее комнату. Шуша подошел ближе. У девочки было поразительно красивое лицо, темные вьющиеся волосы Хозяйки и светлая нежная кожа Сингера.

– Он умер от передоза, – сказала Хозяйка, когда они сели за стол. Она достала недопитую бутылку калифорнийского каберне со знакомой Шуше этикеткой и разлила остатки по двум рюмкам разной формы.

– Еды нет, извини, – сказала она.

– Я не голодный.

– Вообще его судьба здесь складывалась не слишком счастливо, – продолжала она. – Во многом по его вине. Он был избалован ленинградскими фанатами, считал себя гением. Он действительно был зверски талантлив, но гениальность – это что-то другое. Это не просто очень большой талант, а еще что-то. Интуиция, например. Когда читаешь биографии действительно великих людей, поражает, как им везло в самые критические моменты. Но это не везение, это интуиция.