Дорогие гости - Сара Уотерс

Леонард, все еще державший ладонь у рта, ошеломленно уставился на жену:

– Что?!

– Я хочу жить раздельно! Почему, по-твоему, я это сделала?

Впервые за все время разговора она сказала чистую правду – и Леонард сразу понял это. Несколько долгих секунд он молча смотрел на Лилиану, потом опустил голову, отвернулся и отнял руку ото рта. Уловив выражение его лица, заметив судорогу, по нему пробежавшую, Фрэнсис испугалась, что он сейчас расплачется. А в следующее мгновение испугалась еще больше, ибо он рассмеялся.

Но смех резко прекратился. Раз – и все, словно маска сдернута. Леонард выпрямился и произнес с жутким спокойствием:

– Кто он?

Плечи Лилианы поникли.

– О, я так и знала, что ты это подумаешь. Так и знала!

– Кто он?

– Другие мужчины здесь ни при чем, ты же знаешь! Я что, не могу просто уйти от тебя? Жить своей жизнью? Я хочу найти работу. Хочу поступить в колледж!

Губа у него вздернулась, обнажая скученные зубы.

– Работу?

– Почему бы и нет? Я же работала, когда мы с тобой познакомились.

– Продавала дамское бельишко в лавке своего отчима? Интересно посмотреть, сколько ты протянешь на настоящей работе. И колледж вдобавок! Ты хочешь, чтобы я поверил в эту ерунду?

– Веришь ты, не веришь – мне все равно.

– Только не пудри мне мозги. Тебе подвернулся другой идиот, готовый взять тебя на содержание, – вот единственная причина, почему ты хочешь со мной расстаться. – Леонард повернулся к Фрэнсис. – А вы, значит, с самого начала были в курсе? Боже, я ведь видел, что между вами двумя что-то происходит. Все эти перешептывания, перемигивания за моей спиной. Она приводит его сюда, когда вашей матери нет дома? И вы дежурите у двери, пока они развлекаются, да? Доставляете его записочки? А я-то, дурак, думал, что мы с вами друзья.

– Нет, все не так! – вскричала Лилиана, прежде чем Фрэнсис успела ответить.

Леонард не обратил на нее внимания.

– Где она с ним познакомилась? – Его взгляд слегка расфокусировался; Фрэнсис почти видела, как мысли прокручиваются у него в голове, пока он напряженно соображает. – На той вечеринке летом? На дне рождения сестры? Это какой-то неотесанный мужлан с Уолворт-роуд? Какой-то ирландский ублюдок? Или… тот жалкий говнюк с велосипедными зажимами на штанах! Как там его? Эрни?

– Да нет никакого мужчины! – провизжала Лилиана столь пронзительно, что Фрэнсис вздрогнула.

Но Леонард, словно ничего не слыша, продолжал гнуть свое: кто он? где живет? где она с ним познакомилась? когда у них все началось? сколько времени продолжается?

Он медленно, но верно распалял себя, забыв обо всякой сдержанности и благоразумии. Губы и усы у него стали мокрыми от слюны; он вытер рот большим и указательным пальцем, потом широко повел рукой, охватывая жестом Лилиану на диване, сползший на пол плед и прокладку в камине. Так вот что все это значит, произнес он со зловещим торжеством. Эта дрянь избавилась от ребенка, зачатого на стороне. Господи, а он еще так распереживался за нее поначалу!

С каждой секундой Фрэнсис становилось все страшнее. Она глянула на Лилиану и увидела, что та тоже испугана не на шутку. Атмосфера в комнате, прежде просто тяжелая и напряженная, теперь дышала настоящей опасностью. Фрэнсис с ужасом подумала о матери, которая скоро вернется домой. «Леонард, пожалуйста, прекратите, – повторяла она, беспомощно жестикулируя. – Это бессмысленно. Бога ради, успокойтесь!» Но он не обращал на нее ни малейшего внимания, а когда наконец умолк – стал яростно зыркать по сторонам, словно ища что-то. Наконец остановил глаза на Лилианиной сумочке. Порывисто шагнул к ней, схватил, расстегнул и перевернул вверх дном.

– Нет, нет! – вскрикнула Лилиана, подаваясь вперед.

Но было уже поздно. Содержимое сумочки высыпалось на пол – какие-то бумажки, монеты, почтовые марки, расчески, тюбики губной помады. Леонард быстро переворошил все, – ищет улики супружеской неверности, в ужасе поняла Фрэнсис. Ничего там не найдя, он снова лихорадочно пошарил взглядом по комнате и заметил корзинку для рукоделия. Когда он перевернул и корзинку тоже, оттуда вывалились клубки шерсти, игольницы, выкройки, катушки ниток, лоскутки ткани. Какая-то картонная коробочка, стукнувшись об пол, открылась, и из нее высыпалась добрая сотня булавок с перламутровыми головками.

Похоже, булавки стали для Лилианы последней каплей: она расплакалась навзрыд.

– Убирайся вон! – проорала она сквозь слезы. – Я тебя ненавижу! – И швырнула в него желтой диванной подушкой.

Подушка отскочила от его груди и упала на ковер, среди беспорядочной россыпи Лилианиных вещей. Леонард стремительно шагнул обратно к дивану, схватил Лилиану за плечи, рывком поднял на ноги и грубо тряхнул:

– Кто он? Кто твой любовник?

– Нет никакого любовника!

– Не делай из меня идиота! Говори, кто он! Убью мерзавца к чертовой матери! – Он продолжал трясти ее, и она безжизненно болталась в его руках – как тряпка или как скатерть, с которой вытрясают крошки.

Фрэнсис бросилась к ним, попыталась разжать его пальцы, но безуспешно. Тогда она схватила Леонарда сзади за воротник и потянула со всей силы. Он двинул локтем так, что она отлетела назад, и все продолжал трясти Лилиану, шипеть ей в лицо:

– Кто он? Как его имя? Где он живет? Говори!

Фрэнсис наконец не выдержала: в ней будто сломалось что-то.

– Я – он, Леонард! – выкрикнула она. – Я – он! Понимаешь? Мы с Лилианой любовницы. Уже давно!

Фрэнсис тысячу раз воображала, как скажет ему это. Она давно с мучительным нетерпением ждала такого случая. Без счета ночей, когда она лежала в постели, объятая отчаянием или яростью, представляя Леонарда рядом с Лилианой… Но все произошло совсем, совсем не так, как рисовалось в фантазиях. Голос ее прозвучал визгливо и нетвердо, и она не испытала никакого торжества, ни малейшего! Сначала Леонард взглянул на нее просто раздраженно, словно собираясь снова отпихнуть локтем и еще крепче стиснуть плечи своей жены. А потом увидел выражение ее лица, и до него наконец дошел смысл слов. Он остался в прежней позе, но разжал руки. Лилиана, с мокрыми от слез щеками, рухнула на диван. Она наклонила голову вперед, но смотрела снизу вверх на мужа, с откровенно виноватым видом.

– Это правда? – спросил Леонард. – То, что сказала Фрэнсис?

После короткого колебания Лилиана кивнула.

Тогда он опять обернулся к Фрэнсис, и по обнаженному, беззащитному его взгляду она со всей ясностью поняла, сколь жестоко предала человека, считавшего ее своим другом. По лицу Леонарда прошла судорога. Он сжал губы в тонкую твердую линию и несколько раз шумно втянул носом воздух. Потом повернулся спиной к ним обеим и сделал два-три шага прочь от дивана.

Но потом вдруг круто развернулся. Фрэнсис дернулась с места, пытаясь загородить от него Лилиану, но он ринулся не к жене, а именно к ней.