Сара - Дж. Т. Лерой

— Глэд ждал, пока Ле Люп отлучится, — объяснила Пирожок.

Пломбир снова нацепила свою кепку, но волосы под нее уже не убирала.

— Глэд сказал, что мы без труда справимся с шайкой местных аборигенов. Но он не станет никого посылать в пасть Ле Люпу.

— Ну, теперь нам уже никто, кажется, не страшен, — заметила Пирожок, указав мне лечь им под ноги. — Выползем отсюда тихо, как жук по чайному листу.

— Так Ле Люп уехал?

— А то! — ответили обе одновременно.

Пломбир достала из-под сиденья пару туфель на высоком каблуке и нацепила на ноги. — Подходящая обувь для вождения, — заметила она. — Ну, ладно, поехали… — Пломбир щелкнула парой переключателей. — Норм дал нам машину из гаража и отладил ее так, что мы выползем тише мыши.

Пирожок одобрительно кивнула.

Я ожидал, что вспыхнут фары или раздастся привычное шипение сжатого воздуха из тормозов, но мы почему-то тронулись с места в полной тишине.

— Глэд дал денег на специальные амортизаторы и глушители, — шепотом сообщила Пломбир.

Я выглянул за ветровое и ахнул: на нас надвигались деревья.

— Опа! — Пломбир ударила по тормозам, так же бесшумно остановив машину в сантиметрах от частокола стволов.

Вытащив из футляра толстые окуляры, она протерла стекла:

— Очки ночного видения. Глэд одолжил у одного клиента, из Отдела по борьбе с наркотиками. Ого! — видно как днем. — И она снова стронула тягач с места.

Я схватился за сиденье, когда Пломбир стала выруливать за деревья и кусты ежевики. Невольно затаив дыхание, мы в полной тишине беззвучно выехали на узкую разбитую дорогу, выводящую к шоссе. Я повернулся к боковому стешу и увидел Стейси, который все так же сидел у телевизора и смотрел душещипательные мыльные оперы, не заметив грузовика, едущего в полной темноте, с выключенными фарами.

— Черт возьми! Сработало!

— Еще бы — ведь Глэд все рассчитал. Хочешь выпить? — спросила Пирожок.

— Само собой! — Я тут же обхлопал себя, но вместо фляжки удалось отыскать лишь енотовый пенис в заднем кармане. Отбросив его, я еще раз обыскал себя. Тут меня охватила паника: я понял, что, должно быть, выронил фляжку при падении. Была какая-то доля секунды, когда я чуть не заорал: «Назад!»

В этот момент Пирожок достала серебряный термос.

С огромным облегчением смотрел я, как она отвинчивает маленькую блестящую крышечку.

— А ты превратилась в такого…

— Парня, — закончила за нее Пломбир. — О! Прости, не хотела тебя обидеть. Я совсем не то хотела сказать.

Пирожок наполнила крышечку чем-то похожим на темный подогретый бурбон.

— Нормально, — ответил я. — Вернусь домой — и все встанет на свои места.

— Да уж, конечно, — с преувеличенной любезностью откликнулась Пломбир. — Смотри, смотри!

Я оторвался от напитка и посмотрел на медленно надвигающиеся сверкающие огни федеральной автомагистрали.

— Боже, как я хочу домой. — Я глотнул и чуть не поперхнулся. — Что это? — спросил я, вытирая рот.

— Сливовый чай. Домашний. — Удивление Пирожка сменилось легкой обидой: — Специально для тебя делала. Слива — великолепное средство при расстройствах желудка. А здесь, в стране рампа, тебя небось и не кормили как следует.

— Мне здесь так не хватало кухни Болли…

— Недавно снялся для журнала «Гурмэ». Теперь они заказывают места в «Голубятне». Но, само собой, для всех, кто работает на Глэда, двери «Голубятни» распахнуты в любое время, и заказы по рации, из кабин дальнобойщиков, принимаются в первую очередь, — рассказывала Пирожок.

— А у тебя больше ничего нет выпить?

— Вроде виски? От тебя им уже и так несет.

— Причем даже на расстоянии, — рассмеялась Пломбир. — Нет, мы такого не держим. Только сливовый чай и бисквиты.

— Хочешь бисквит? — Пирожок наклонилась к коробке под ногами.

Я отрицательно потряс головой. Я жаждал. Я алкал. Мне нужно было выпить, чтобы выдавить из себя слова, вертевшиеся на языке, слова, которые лезли из меня с тех пор, как я понял, что все это — не иллюзия.

Я прокашлялся, чтобы не хрипеть:

— А как же Сара? Как моя мама?

— Смотри, смотри! — привскочила Пломбир. — Мы сделали это! У нас получилось!

Фонари на шоссе расплывчато мигали над нами точно яркое небесное гало. Пломбир вновь подпрыгнула, и в этот раз ее пятидюймовый каблук угодил в педаль тормоза. Ее резко бросило вперед, на руль.

Сигнал был единственным, что не имело глушителя. Казалось, рев пробрал грузовик насквозь, словно вопль басового тромбона.

— Меня зажало! — завопила Пломбир, пытаясь перекричать гудок. — Я не могу достать руку!..

Пирожок вскочила и дергала руку Пломбир, которая застряла в баранке. Теперь вопили обе, пока их не отбросило назад, когда рука наконец освободилась.

Молчание, когда смолк сигнал, казалось просто оглушительным.

— Давайте-ка сматываться отсюда поскорее, — предложила Пломбир.

Услышав сирену воздушной тревоги, я ничуть не удивился и мигом дорисовал картину. И тут же понял, что давно ждал, когда же это случится. Даже рассердился на себя за то, что с самого начала мог поверить в такую авантюру.

Пирожок и Пломбир тут же в панике откликнулись воплем — сигнал сирены напоминал вой приближающейся мины на излете. Их самоуверенность как ветром сдуло, и началась истерика.

— Но мы от них оторвались! — самонадеянно кричала оглохшая от гудка Пломбир.

Грузовик с ревом пробирался по горному кряжу выбираясь на серпантин. Камни будто пули летели из-под колес.

— Догоняют! — сообщила Пломбир таким тоном, словно ее любимой команде забили гол.

— Не думала, что нас поймают так скоро, — скуксилась Пирожок, поправляя в зеркальце прическу.

— Может, просто остановимся, и я вылезу, — предложил я, сразу вспомнив об оставленной фляге, и похоже, теперь неспособный думать ни о чем другом.

— Черта с два! — Пломбир произнесла эти слова скорее мужским, чем женским голосом. — Я уже не в том возрасте, чтобы назначать такие свидания!

— Дай сюда рацию! — рявкнула Пирожок, чей голос тоже вдруг обрел мужские интонации, и мигом вырвала из бардачка микрофон с энергией, какой я никогда не ожидал встретить в ее хрупком обличье гейши.

Тут меня озарило, что их резкие смены эмоционального состояния напоминают инвертированную метаморфическую трансформацию. Будто две бабочки прячутся обратно в кокон и затем превращаются в гусениц. Изогнувшись, я разглядел в зеркале заднего обзора следующий за нами красный пикап. Из него высунулось помповое ружье и увесистая харя Стейси. Пасть у него была злобно распахнута, как у собаки, воющей на Луну.