Прощальный фокус - Энн Пэтчетт

Стоит Парсифалю и Сабине лишь ступить на полированные доски сцены, как на них обрушивается мощный поток света. Разглядеть можно только друг друга, а о количестве публики Сабине говорит только рев зала – он громче, чем даже в Лас-Вегасе, хоть это и невозможно, потому что ни один зал в «Замке» не вместит столько публики, как «Сэндс». Публика вопит, выкрикивая его имя. Люди бьют в ладоши, топают ногами, шум стоит такой, словно разваливается в воздухе самолет.

Парсифаль вздымает руки, успокаивая аудиторию. Лучи софитов отражаются от его ладоней.

– Спасибо, – скромно говорит он, и по голосу слышно, что он искреннее потрясен приемом. – Меня зовут Парсифаль. – Публика вновь разражается воплями. Он ждет, качая головой. – А это моя прелестная ассистентка и моя жена Сабина.

Она косится на него, слыша, как публика скандирует ее имя. Никогда еще Парсифаль не представлял Сабину как свою жену. Она уже успела напрочь позабыть, что они в браке. Парсифаль поднимает вверх ее изящную руку, и Сабина кланяется публике и ему. Ее кожа сияет в красноватом свете софитов, отраженном от костюма цвета морской волны.

– Сегодня… – произносит Парсифаль, но рев публики не дает ему говорить. – Пожалуйста, – просит он, – пожалуйста. – Зал успокаивается, но спокойствие это зыбко. Воздух словно наэлектризован, любое слово способно привести к новой вспышке, – Сегодня я попробую выполнить фокус, который, насколько мне известно, еще не делал никто и никогда.

Осознание того, что они присутствуют при историческом событии, приводит зрителей в восторг. Они выражают свою любовь с таким энтузиазмом, что Сабину это даже пугает.

Парсифаль поднимает руки:

– Фокус этот во всех отношениях чрезвычайно сложен, и, если вы желаете, чтобы он получился, я настоятельно прошу вас соблюдать полнейшую тишину.

Зал смолкает мгновенно, словно щелкнули выключателем. В тишине слышится только напряженное дыхание толпы. Парсифаль делает знак Сабине выйти вперед.

– Сабина, – произносит он.

Сабина не знает, что ей нужно делать и что должно произойти. А вдруг фокус предполагается проделать с ней самой? Что, если придется пройти сквозь Парсифаля, быть разрезанной на куски или подняться в воздух? Сабине тревожно, но не страшно. Она знает свое дело. Она знает его каждой клеточкой своего тела – и знает Парсифаля. Сабина проходит вперед, он за ней. До этой секунды она не замечала стола на середине сцены. Стол обыкновенный, не бутафорский. Высотой ей по пояс, на тонких ножках и с тонкой, но прочной столешницей не больше конверта для грампластинки. Скромные размеры стола должны убедить зрителей, что прятать тут нечего. А уместиться здесь может разве что колода карт – вот, кстати, и она.

Так это будет карточный фокус?

– Пожалуйста, возьми эту колоду, – говорит Парсифаль.

Сабина повинуется. Колода нетронутая, в запечатанной целлофановой обертке.

– Колода свежая, не крапленая?

– Да, – отвечает Сабина и показывает колоду зрителям. Никогда в жизни Парсифаль не использовал крапленые карты.

– Пожалуйста, распечатай колоду и удали джокеров.

Сабина находит наклейку и, подцепив ее ногтем большого пальца, разрывает обертку. Вынув карты, бросает на пол обертку и джокеров.

– Теперь перетасуй колоду.

Парсифаль отходит в сторону, и Сабина начинает тасовать карты. Она рада, что не так давно тренировалась. Она ждет знака – руки, прячущейся в карман, носка правой ноги, разворачивающегося внутрь, – но знаков Парсифаль не подает. Сабина не знает, как требуется подтасовать колоду, и не подтасовывает никак – карты просто красиво летают в ее руках. Когда она заканчивает, раздаются негромкие аплодисменты, но Парсифаль обрывает их строгим взглядом. Сабина аккуратно кладет колоду на середину стола.

В шоу всегда должно быть место шутке. Но для карточного фокуса Парсифаль держится как-то слишком торжественно. Когда Сабина с улыбкой поворачивается к нему, она видит Парсифаля таким, каким он был перед тем, как исчезнуть в аппарате МРТ. Таким, как в ночь, когда умер Фан. Он бледен, лицо блестит от пота. Сабина замечает вздувшиеся вены на его висках. Она тянется к нему, хочет коснуться, но Парсифаль отмахивается. «Тихо», – говорит он как бы через силу.

Парсифаль поднимает правую руку, словно держа в ней стальную балку. Рука дрожит под тяжестью невидимого груза, а затем медленно опускается на колоду и легонько постукивает по верхней карте – раз, другой, третий. Парсифаль делает паузу, чтобы перевести дыхание. Сабине хочется сказать ему: брось, что ты там ни задумал, брось это! Но она ассистентка и обязана ждать его знака. Он в четвертый, последний раз стучит по колоде. Вздыхает и улыбается, легкой, усталой улыбкой. Вынимает платок, вновь вытирает пот с лица и любезно кивает в черную бездну зрительного зала – ведь где-то там прячутся Джонни Карсон и Фан.

– Открой верхнюю карту и покажи ее, пожалуйста, публике, – говорит он Сабине.

Сабина не знает фокуса, но знает законы шоу. На секунду рука ее зависает в воздухе, словно ассистентка боится вытащить что-то страшное. Она берет карту, выставляет перед собой, поводит ею слева направо, словно огромная далекая людская масса и впрямь способна разглядеть в темноте маленький кусочек картона.

– Червовый туз, – объявляет она, кладя карту на стол лицом вверх.

– Вторую карту, пожалуйста.

Колода не подтасована. Подтасовать ее могла только Сабина, но она этого не делала. Она поднимает вверх вторую карту.

– Трефовый туз.

В публике поднимается гомон, утихомирить который не под силу даже Парсифалю.

– Третью карту, пожалуйста, – просит он слабым голосом.

Публика ждет, и Сабина не торопится. Никогда еще она не открывала карту так медленно.

– Бубновый туз.

Публика ахает, и вместе с нею ахает Сабина. Зрители поднимаются с мест. Она чувствует, как они трепещут, как тянутся к сцене. Ее рука тоже дрожит. Сабина знает толк в фокусах, но сейчас никакого фокуса не было. Сделать что-то с колодой она просто не могла.

– Четвертую карту, пожалуйста, Сабина!

Она открывает карту, не веря собственным глазам. Публика накатывает на них, как волна. Люди прыгают на сцену и поднимают в воздух Парсифаля. Они уже знают ответ. Сабине нет никакой нужды произносить это вслух, но она повторяет вновь и вновь: «Пиковый туз, пиковый туз!» Кто-то вырывает карту из ее рук. Парсифаль исчез – толпа выносит его на плечах. Он оборачивается и хочет помахать ей, и Сабина машет ему – до свидания! Стол перевернут. Все вокруг усыпано картами.

– Сабина! – позвал голос. Чья-то рука трясла ее за плечо. – Сабина, проснитесь!

– Китти?

– Папа приехал.

Го включил лампу у ее изголовья. Сабина приподнялась на локте. На мальчике были спортивные штаны и футболка с мистером Бабблом. Волосы взъерошены со сна.