Мой милый Фантомас (сборник) - Виктор Брусницин

Приходит к Кострову как-то дочь.

— Слушай, пап, нам контрольную задали к завтрашнему дню (училась дитя в университете). Э-э… погоди, — извлекает листок, читает: — Социологическая интерпретация образа времени на основании эссе Зигмунда Баумана… — Подает эссе. — Вот. Изобрази.

Был он самую малость подшофе. Ну, стало, почитал Зигмунда, покумекал, посопел. И тюкнуло хотите вдохновением, хотите куражем (на груди присутствует — сами понимаете), — изладил довольно резво некое. Вот оно (в изрядном сокращении).

«Образ времени — какая безответственная и вожделенная категория. Уже в силу того, что знание, опыт, память и прочее составляют степень и мотивацию личного участия и самочувствия. И действительно, социологически интерпретировать образы времени (с исторической точки зрения) видится наиболее удобным, отыскивая некие отвлеченные знаки, характеризующие экономические, психологические, физиологические и иные уровни. Зигмунд Бауман выбрал четыре категории: паломник, бродяга, турист, игрок . Насущность в поэтическом оформлении идей у него очевидна, ибо надежность выбранных типажей заведомо зыбка, — стало быть, включена атрибутика персонажа, модифицирующая точку отсчета. Чрезвычайно занимателен и вполне корректен в этих координатах игрок .

Однако с точки зрения человека подвергнутого прелестям диспропорций, кои формирует исторический момент, как то, дерзостные и не всякому доступные проявления гедонизма и навязчивая обозримость оных для масс прозябающих, данные образы вряд ли устойчивы в общественном сознании.

ОХОТНИК — вот все-таки основная фигура, формирующая понятие гомо-сапиенс. Здесь проявились творческие и, следовательно, моральные начала. Образ охотника не только социообразующая величина, ибо тут вследствие физиологического статуса предопределились гендерные понятия, но сквозной эволюционный фактор, потому что субъект олицетворяет в развитии оружие, как базовый атрибут реализации идеального сознания.

ВОИН — следующий образ времени. Обладатель оружия, как созидатель, собственник, защитник. Как представитель социума, субъект веры, традиций, архетипа и, стало быть, современник, ибо он — средство и предмет эволюции.

РЫЦАРЬ — предтеча таких понятий как личность, индивидуум. Возвышение, пусть условное, женщины — первый шаг к индивидуализму. Ни вера, ни Христос не стали созидательными актами, потому что были общественным договором, реализацией потребности через норму, закон. Обожествление женщины шло от излишества воображения. Идеализация породила искусство… Рыцарь — предвестник современной цивилизации. Поскольку ее самое очевидное проявление — потребность индивида в самореализации. Любовь в современном варианте — порождение возможности поэтизировать, обнародовать и тиражировать персональное самочувствие и поведение в обусловленных физиологией обстоятельствах. Понятие любовь — это игра мысли на ограниченном пространстве, где нет необходимости в правилах, ибо они от разума не зависят.

И, наконец — ПРОИЗВОДИТЕЛЬ. Квинтэссенция идеального, как способа действительности. Производитель формирует и разлагает, созидает и разрушает. Производитель поставил под сомнение саму эволюцию. Революция — суть не антипод эволюции, это качественная категория, которую придумал и воплотил производитель. Прогресс — вот антипод эволюции. Прогресс как порождение производителя — есть конец, за ним ничего нет. Таким образом, сие — непогрешимый модус образа времени».

На другой день, вспомнив задачу, Артем сунулся почитать. Заметьте, совершенно трезвый. Смеялся: ну, пифия. И затосковал: а действительно, каков образ нынешнего времени? И вы знаете, наткнулся. Именно не герой, а образ… А сподобился благодаря воспоминанию.

Ехал он как-то в автобусе. Через проход сидят папаша, усталый, неприметный мужик, и дочка. Отец снул, молчалив, очевидно затюкан жизнью. Дочь — неумолчная живая девчушка лет двенадцати. Она трещит, папа, думая о чем-то своем, изредка угукает, либо задает автоматические вопросы, имитирующие внимание к потокам чада. Пассажиры самодостаточны.