Чистая речка - Наталия Терентьева

– Нет, – покачала я головой. – Тебе нечего там делать.

– Куда ты идешь? – крайне нервно спросил Паша. Ему, бедному, конечно, эти дни дались непросто. – К нему?

– Паш, ты больной, что ли? – не выдержала я. – Ты не слышал, куда я иду? К гинекологу.

– Ты беременная? – заорал Паша. – От него?

Я лишь вздохнула. Если у человека плохо с головой – от природы или от дикой ревности, – что я тут могу поделать. Если бы все это происходило не со мной, мне бы было даже смешно.

Куда идти, я знала, – в ту же самую единственную больницу, где у меня теперь есть даже знакомый врач, только мне, конечно, не к нему надо. Я очень надеялась, что его специализация – не гинекология. Ведь тогда ночью он просто дежурил. И может оказаться кем угодно – и хирургом, и кардиологом, и гинекологом. Но весной, когда у нас проходила диспансеризация, мы все по очереди, вернее, почему-то по двое, ходили в кабинет, где была пожилая и довольно спокойная, даже остроумная женщина. Она всех провожала одними и теми же словами: «Не спать, не жить, не рожать. Хотя бы еще пару лет, ага?» Лерка потом еще долго это повторяла, ей казалось, что это невероятно смешно.

Паша, прискакивая, шел рядом. Я не знала, как от него отвязаться. Я боялась, что он в больнице может что-то учудить.

– Паш, давай так. Ты сейчас возвращаешься в школу, едешь со всеми на обед в детский дом, мне берешь второе, даже лучше два, тебе же тетя Таня даст добавки? Вот, а я очень хочу есть. И я за это забуду, как ты себя вел вчера. Идет?

Паша что-то пробурчал невнятное, но шаг притормозил. Мне показалось, он обрадовался, что я вообще начала с ним какие-то переговоры, выдвинула условия… Он воспринял это как аванс, ухватился за хвостик надежды, бедный Паша.

– Что, он тебя не кормил вчера, что ли, козел… – пробурчал Паша. – Ладно, давай. Я тоже жрать хочу.

Я улыбнулась про себя. Высокий, нескладный (мне кажется, он вдруг опять начал расти), глупый, совершенно неприспособленный, вот кого можно обмануть на раз-два-три.

– Ты точно потом вернешься?

– Точно.

Паша, не способный связать несколько сложных событий в одно, уцепился за понятное ему: он должен взять мне еду. И я вернусь. Куда и зачем я иду, ему уже было не так важно, тем более думать об этом тяжело, его начинает разрывать ничем не контролируемая ревность.

В больнице я тут же натолкнулась на того врача. Его ни с кем не спутаешь – огромный, в золотых очках, сильно пахнет табаком и еще чем-то, маслянисто-горьким… Он задержал на мне взгляд, узнавая и не узнавая, а я побыстрее прошла мимо, очень надеясь, что мне не к нему. Я постаралась вспомнить, где был кабинет, где у нас проходила диспансеризация, точнее, осмотр по женской части. На первом этаже, но вот где? Больница в поселке старая, к ней еще пристроены в разное время два корпуса, которые присоединены коридорами. Я прошла в один, заблудилась, вышла обратно, поблуждала еще и опять чуть не врезалась в того врача.

– Так, стоять! – сказал он. – Второй раз мимо меня не пройдешь! Ты что здесь шныряешь, а? Ты кто такая? Почему я тебя знаю?

– Вы мне руку вправляли недавно… – сказала я, стараясь не приближаться к нему.

– Точно руку? – захохотал врач. – Не мозги? А сейчас чего хочешь? Кто тебя вообще пропустил? У нас пропускной режим, лекарства пропадают.

Я не заметила на входе никакого охранника, но спорить с ним не стала.

– Так что тебе теперь вправить, душа-девица? Или чеши отсюда, не надо здесь у нас по коридорам ошиваться. К кому ты?

– Мне нужен гинеколог, – не очень уверенно сказала я.

– А-а! – захохотал врач. – Я же говорю, – он обращался непонятно к кому, но точно не ко мне в этот момент, – не нужны им в школе сенсорные доски! Зачем им сенсорные доски! Сделайте им кабинет гинеколога, и всех делов! Ты в каком классе учишься? Или уже не учишься? – осведомился он. – Я тебя вроде помню и как-то не помню…

– Учусь, в девятом, – кивнула я.

– А что пришла? На аборт? Не делаем криминальных абортов, всё, завязали! Посадили хорошего человека за одну дуру, теперь пожалте только к бабкам. Так что вот там выход, давай, давай… – Он подтолкнул меня в сторону главного входа.

– Мне по другому поводу… – негромко сказала я, пытаясь освободиться от его огромной руки, которой он цепко и довольно больно схватил меня за плечо. – Где кабинет, подскажите, пожалуйста.

Врач брезгливо посмотрел на меня:

– А деньги-то есть на лечение?

– Мне не нужно лечиться, – как можно тверже сказала я. Больше всего я боялась, что он меня сейчас выставит за дверь.

– Что-то мне тяжело как-то сегодня!.. – проговорил врач, доставая огромный нечистый платок в синюю клетку и вытираясь им. – Ладно, пошли, отведу тебя к Раисе. Не думаю, что она будет с тобой разговаривать. Не любит она таких…

Я постаралась не обращать внимания на его гадостный тон. Может, человеку плохо? Вон он весь потный, говорит с одышкой…

Мы прошли в самый конец коридора, и в темном углу, там, где даже двери не видно, врач заглянул в кабинет:

– Раиса Леонидовна! К вам пациентка. Сильно с ней не церемоньтесь, советую – гоните взашей! – говоря это, он подтолкнул меня в кабинет. – Иди, пока я добрый.

Пожилая врач – точно, это она проводила весной осмотр – строго и равнодушно взглянула на меня:

– Садись. Что хотела?

Я присела на краешек стула.

– Я говорю – что хотела-то? Аборты не делаю.

– Нет, я… Мне нужно справку получить. Для прокурора…

Врач подняла на меня глаза:

– Изнасиловали, что ли?

Я почувствовала, что краснею. Как же мне объяснить ей? Почему они заранее плохо ко мне относятся? Я как-то не так выгляжу?

– Что ты без родителей пришла? Умная такая, взрослая?

– Я из детского дома.

– Ясно. Садись, – кивнула она на кресло. – Да раздевайся ты, садись, раз уж пришла! Лет сколько?

– Четырнадцать, – сказала я. – Только я не болею. Мне нужна справка…

В двух словах я попыталась объяснить ей, зачем пришла. Раиса Леонидовна присвистнула и с любопытством посмотрела на меня:

– Сама придумала? Или он посоветовал?

– Сама.

– А вот смотри, я справку тебе дам, а ты у него сегодня останешься. И что будет?

– Нет, не останусь, – сказала я.

– А почему, можно узнать? Ты раздевайся, раздевайся, мне же надо тебя осмотреть, раз уж сама пришла.

Я не знала, как ей объяснить то, что я сама не очень понимала.

Раиса Леонидовна осмотрела меня и спросила:

– Как зовут-то?

– Руся.

– Молодец, Руся, здорова и не наврала. Но справку я тебе не дам.