Сломанный меч Империи - Максим Калашников

Чтобы понять чувства Запада, нам придется разложить по полочкам все последствия появления имперских авианосцев на морях и океанах. Ибо двумя словами тут не обойтись.

В военном деле простая арифметика не действует. Тут «три плюс один» может равняться и шести, и десяти. И выход даже трех русских авианосцев против пятнадцати вражеских кардинально перемешивает все карты в раскладе сил на морском фронте. Это подобно сконцентрированному удару руки в стальной перчатке прямо в центр сложной, дорогой и довольно хрупкой конструкции.

Прежде всего, действовал эффект «Бисмарка», эффект появления у континентальной империи мощных и подвижных небольших сил, нацеленных против морской державы, вынужденной тратить огромные средства для охраны растянутых морских коммуникаций.

Так было в 1939-1941 годах, когда Англия, имея 15 линкоров-дредноутов против двух германских, смертельно их боялась. Ибо британцам приходилось защищать торговые пути, открытые со всех сторон берега и гавани, охранять свои позиции в Африке и Азии. «Размазывая» свои морские силы по всему свету.

Немцам, силе сугубо сухопутной и континентальной, колоний и заморских баз не имевшей, не нужно было ломать над этим голову. И они бросили «Бисмарк» и «Тирпиц» в свободную охоту. Которые уподобились волкам, ворвавшимся в овечье стадо. Два линкора Гитлера оказались сильнее пятнадцати британских!

В мае 1941-го англичанам с великим трудом удалось превосходящими силами потопить «Бисмарк», потеряв лучший свой дредноут — «Худ». Они до сих пор гордятся этим «подвигом»!

Но в оккупированной Норвегии оставался второй немецкий дредноут — «Тирпиц». Одно ложное известие о его выходе в море в 1942 году заставило англичан пуститься наутек, бросив без прикрытия конвой PQ-17 из торговых судов, шедших из Исландии в Мурманск. Отдав его на растерзание немецким «У-ботам» и «Юнкерсам».

«Тирпиц» никуда не выходил. Немцы его берегли. Англичане с их огромным флотом вздохнули с облегчением лишь в 1944-м, когда гитлеровский линкор был пущен ко дну авиацией.

Появление трех русских авианосцев для США было бы сродни появлению в море «Бисмарка» и «Тирпица» для англичан в прошлой войне. Ибо США — морская держава. А СССР — плотно сжатая к центру континентальная масса, стянутая железнодорожными магистралями и шоссейными дорогами.

И если США вынуждены оборонять свои необозримые тихоокеанское и атлантическое побережья с огромными городами и гроздьями промышленности, то СССР таких проблем не имел. Северные берега? Они надежно защищены. И не только военной силой, но и арктическими льдами. А между ними и европейским центром страны — тысячи верст тундры и тайги. Баренцево и Белое моря? Прикрыты авибазами на Кольском полуострове, частоколом ракет и стаями подлодок. Не сунешься.

Попробуй войди в Белое море, тремя глубокими рукавами врезающееся в глубь русской территории! Тем более, что Сталин объявил его исторической акваторией России, и всякий вторгшийся сюда будет уничтожен.

Дальний Восток? Тоже прикрыт дай Боже. Причем гарнизоны и эскадры русских стоят в редконаселенных землях, которые простираются вглубь страны на тысячи верст. Ни один самолет, стартовавший с американского авианосца у самого Владивостока, не долетит даже до Урала. Зато машины с русского корабля где-нибудь на траверзе Сан-Франциско или Нью-Йорка, могли нанести удары в самые уязвимые места Америки.

Чем ответить? Прорывом в Черное море, насквозь «простреливаемое» русскими? Они потопят авианосцы еще в Босфоре. Оставалось только скрежетать зубами от ярости и тратить новые миллиарды долларов на постройку авианосцев — уже для нейтрализации русских авианосных эскадр.

Океаны, которые в эпоху «доавианосного СССР» служили надежным защитным рубежом американцам, становились плацдармами для русских ударов по самому сердцу США. Рушилась система безраздельного американского контроля над «нефтяной бочкой» Запада — над Персидским заливом. Имперские авианосцы мерещились в Северном море, у нефтегазопромыслов, у «запасного топливного бака» Западной Европы. Под возможными ударами русской палубной авиации оказывались Британия и страны Бенилюкса, промышленные районы ФРГ.

В таких условиях европейцы стали бы всячески задабривать русских, отказывая США в поддержке из-за чересчур уж агрессивной политики.

Второе последствие появления у СССР авианосных сил — эффект резкого усиления военно-морского потенциала нашей Империи. Ибо авианосцы венчали пирамиду из русских подводных сил, стратегических бомбардировщиков, крылатых «убийц кораблей» и ракетных крейсеров. Как бы удваивая эти силы.

Как так? Поясним. Империя почти троекратно превосходила США по числу подлодок, совокупно атомных и обычных. Но американцы оставались спокойными: у русских нет авианосцев, и их шумным субмаринам придется прорываться к плавучим аэродромам США сквозь заслон из противолодочных самолетов «Викинг» и вертолетов «Си Кинг». Которые уничтожат русские лодки или наведут на них удары противолодочных ракето-торпед с кораблей эскорта задолго до того, как подводники СССР выйдут на рубеж атаки.

Командирам русских субмарин придется больше лихорадочно маневрировать и уходить от преследователей, а не рассчитывать торпедные залпы. Конечно, противолодочная авиация тихоходна. Но чего ей бояться? Русские истребители с суши не достигают океанских далей, а авианосцев у СССР нет. Небо чисто и безопасно.

С появлением же наших плавучих аэродромов все переворачивалось вверх дном. Имперские подлодки грозили действовать, имея за собой ударные авианесущие соединения. Теперь лодки прикрывались с небес русскими МиГ-29 и Су-27, которые быстро очищали пространство от противолодочной авиации американцев. И даже шумность наших лодок по сравнению с американскими при авианосцах прекращала быть большой бедой.