Женская собственность - Валентин Черных

В армии, учитывая короткий срок службы, уже научились использовать хоть и небольшие, но все-таки навыки, накопленные за первые восемнадцать лет. Их выстроили на плацу, и майор начал опрос:

— Кто умеет водить автомобиль, два шага вперед!

С десяток парней вышли из строя.

— Кто хоть что-то понимает в телевизионной и радиоаппаратуре, и может ее ремонтировать?

Вышли из строя пятеро.

— Кто умеет готовить пищу?

Вышел только он. Его послали на трехмесячные курсы поваров. Вначале он работал в солдатской столовой, потом в офицерской для летчиков, через полгода он стал старшим поваром и заимел сразу двух любовниц.

В офицерской столовой официантками, посудомойками, уборщицами работали вольнонаемные женщины. Когда официантка, перед тем как уйти из столовой, положила в свою сумку брусок масла и пачку какао, он потребовал вернуть продукты.

— Я поняла, — сказала официантка.

Она прошла в подсобку, сняла трусики и легла на стол. До этого дня у него не было женщины. То ли он свою первую мужскую акцию совершал не очень умело, то ли официантка торопилась домой, но она предложила поменяться местами. Теперь он был внизу, а она сверху. Ему даже понравилось, что все за него делали женщины, он лежал, закрыв глаза, и ждал восхитительных моментов накатывания оргазма.

После демобилизации из армии он месяц отдыхал, спал до полудня, готовил для матери и себя обед и ужин, в булочной покупал еще горячие булки, в пункте видеопроката брал кассету с новым фильмом. Он не любил фильмы с погонями и стрельбой, предпочитая комедии и любовные истории, чтобы в конце фильма хороший герой женился на голубоглазой блондинке.

В авиационный институт он не вернулся, а пошел работать в «Русское бистро».

Он предпочитал вечерние смены, по утрам он по-прежнему плохо вставал. Он заставлял себя вставать, пил кофе, читал газету, снова ложился и вставал уже после полудня.

Он всегда был высоким, а в армии он еще подрос и раздался в плечах, а сейчас, отпустив бороду, напоминал викинга. Когда он шел по улице, маленькие девочки на него даже оглядывались, таких красивых дядей они видели только в кино.

Как всякий русский мужчина, он считал, что жизнь у него начнется только после армии, ношение военной формы — это рубеж между детством и взрослой жизнью и, конечно, появится голубоглазая блондинка, у них будет любовь, сексуальные отношения с официанткой и подсобницей он любовными не считал. Ожидая любви каждый день, он пропустил ее появления, но она его увидела сразу. И потому, что был новым работником в закусочной, и потому, что он возвышался среди низкорослых поваров. Некоторое время она рассматривала его и, может быть, в эти секунды решила, что он будет отцом ее детей. Она почти не пересматривала решений, если их принимала.

Он увидел ее рядом, маленькую, худую, остроносенькую, тонкогубую, в очках с тяжелыми линзами, и пожалел: надо же родиться такой некрасивой. Когда он жалел женщин или детей, то всегда гладил их по голове, он гладил подсобниц и официанток в армии, когда те плакали от нормальных женских бед: то муж бил, то дети болели. И ее он погладил. Как бы утешая за некрасивость.

— Ты чего меня гладишь? — спросила она.

— Захотелось, — ответил он. Это был почти искренний ответ.

— Он что, идиот? — спросила она старшего повара.

— Он хороший парень, — ответил старший повар.

— Хороший парень, нагни голову, — попросила она.

Он нагнул голову, но она все равно не могла дотянуться.

— Присядь, — попросила она. — Я тебя тоже поглажу.

Он присел, и она его погладила.

— Кто она? — спросил он старшего повара, когда она ушла.

— Технолог.

Но и она спрашивала, когда приезжала:

— А как хороший парень?

— По-прежнему хороший, — отвечал старший повар.

Через месяц старшего повара перевели в другое бистро, старшим назначили его, хотя были повара и более опытные.

Бистро закрывалось сразу после полуночи, чтобы повара успели на метро, к тому же, как только закрывалось метро, в бистро переставали заходить клиенты.

Она приехала перед самым закрытием и предложила ему:

— Я тебя подвезу.

Он сел в ее маленькую чешскую «фелицию» и с трудом разместил свои ноги.

— Большой рост — большие затраты, — сказала она.

— Не понял, — сказал он.

— Тебе придется покупать большой автомобиль.

Если и придется, то очень нескоро, — подумал он тогда и попросил остановить машину у метро.

— И все-таки ты идиот, — сказала она.

Он не понял, почему она это сказала, но не стал переспрашивать, потому что до закрытия метро оставалось три минуты.

В следующий раз она заехала в бистро перед его выходным днем.

— Я купила два билета в кинотеатр «Россия» на новый американский фильм. Начало сеанса в три часа дня. Жди меня на лестнице у входа.

Он хотел спросить, можно ли взять маму, билеты с небольшой переплатой всегда можно купить с рук, но она торопилась, он не успел спросить и пришел один.

Он ждал ее на лестнице. Она осмотрела его и сказала:

— Понятно.

Это слово она всегда произносила, когда была чем-то недовольна в работе бистро.

В кинотеатре он спросил ее:

— Не хотите ли пепси-колу?

Он любил пепси-колу.

— Кофе и тарталетку, — сказала она. Он понял, что у них разные вкусы.

После фильма, когда они вышли из кинотеатра, она снова осмотрела его, и теперь он понял, что ее недовольство вызывает его пиджак. Пиджак был коротковат и узковат, покупали еще до армии.

— Пойдем погуляем, — предложила она.

Но гуляли они недолго, она вошла в первый же магазин, один из самых дорогих на Тверской. Продавец сразу определил, кто из них главный, и подошел к ней.

— Слушаю вас, сударыня.

— Хороший клубный пиджак на него, — сказала она.

Продавец вынес три блейзера: черный, синий и серый.

— Примерь, — сказала она ему.

Он примерил синий. Блейзер сидел на нем идеально.

— На размер больше, — сказала она. Наверное, она уже тогда думала о будущем, предполагая, что у него появится животик. Пока продавец подбирал блейзер большего размера, он рассмотрел ценник. Пиджак стоил три его месячных зарплаты.

— Не потяну, — сказал он. — Мне еще пальто надо покупать.

— Потянешь, я тебе одолжу.

— Я могу отдать только через полгода.

— Куда денешься! Отдашь. Все отдашь, — сказала она.