Хризантема - Джоан Ито Барк

— Как приятно снова видеть вас в добром здравии, Тэйсин-сан, — с улыбкой сказала она, предлагая священнику сакэ.

Тэйсин, покраснев, протянул чашку.

— Спасибо, спасибо, — поклонился он, — так любезно с вашей стороны заметить. Хай, я и в самом деле давно так хорошо себя не чувствовал.

Вид у него действительно был цветущий, чему немало способствовало чувство радостного ожидания. В храме ждал чудесный подарок, насладиться которым Тэйсин собирался лишь после ужина.

Уединившись вечером в келье, священник уселся в традиционной позе на потертой татами в тусклом свете электрической лампочки под потолком. Сначала он почтительно приложил конверт к выбритому лбу, потом с великой осторожностью вскрыл его специальным ножом и достал белоснежный лист рисовой бумаги. Поклонился и стал вглядываться в изящно выписанные строки.

«Здравствуйте, Тэйсин-сан!

Похоже, в Токио наконец пришла весна. Солнце стало теплее, уже распускается слива. Вчера недалеко от конторы я видела дерево, сплошь покрытое белыми цветами.

Мама написала мне, что Вы уже поправились, вернулись к работе и даже немного прибавили в весе. Я очень этому рада и с нетерпением жду, когда снова смогу увидеть Вас таким, как в старые добрые времена.

У нас в ателье по-прежнему много работы, но я надеюсь приехать в Сибату во время праздников в конце апреля или начале мая.

Вам, наверное, будет приятно узнать, что священная урна в целости и сохранности. Я решила, что хранить ее в жилой комнате не слишком правильно, и Кэнсё-сан был так добр, что согласился временно принять прах в свой храм в Камакуре. Урна стоит в специальном помещении, где постоянно горят благовония. Кэнсё-сан обещал доставить ее в Сибату, как только Вы пожелаете. Мне кажется, это самый удобный вариант, и надеюсь, что Вы не будете возражать.

Надеюсь также, что Ваше здоровье еще улучшится и зима в Ниигате скоро придет к концу, как и у нас здесь. Прошу Вас беречь себя и больше не простужаться. Побольше отдыхайте и хорошо питайтесь.

С наилучшими пожеланиями,

Мисако

9 марта 1966 г., Токио»

Тэйсин расплылся в улыбке и тут же принялся читать с начала. Дойдя до конца, он почувствовал, как в груди его становится жарко, будто туда кто-то поместил горящую лампу. После третьего чтения щеки его порозовели, совсем как у прежнего весельчака Тэйсина, а в кончиках пальцев начало покалывать. Мисако вовсе не старалась вложить в текст что-то особенное, это было самое обыкновенное дружеское письмо, да еще и написанное в спешке, но монаху оно казалось великолепнейшим посланием, весточкой из высших сфер. На глаза навернулись слезы. Как он мог? Целый месяц почти не вспоминал о деле, которое так беспокоило покойного Учителя! Не шевельнул пальцем, чтобы выяснить что-нибудь о погибшей девушке. Что бы сказал Учитель о таком ленивом ученике? Да и Мисако-сан, наверное, уже чувствует разочарование…

Тэйсин напряг мышцы и издал грозный рык, подобно самураю из кинофильма, который бросается на врага с обнаженным мечом. Он бережно вложил письмо обратно в конверт, взял конверт обеими руками и с торжественным поклоном опустил на татами перед собой.

«Будет сделано!» — проговорил он четко, словно получил приказ.

На лице его застыло выражение непоколебимой воли.

Наутро Тэйсин, надев стеганую куртку и резиновые сапоги, отправился в путь. День выдался пасмурный, холодный, порывистый ветер нагонял с моря темные снеговые облака, но монах, переполненный энергией, не мог ждать. Он решил начать поиски с семьи Сугимото, глава которой, по словам его жены, помнил с детства некую девушку без одного уха.

Старики приняли нежданного гостя с почтением. Невестка проводила его в комнату, где они грелись у котацу. Тэйсин, с благодарностью поклонившись, принял чашку горячего чая, поставил на столик и стал греть руки, засунув их под ватное покрывало, теплое от горящей жаровни.

— Мы очень рады, Тэйсин-сама, видеть вас в нашем скромном жилище, — сказала бабушка Сугимото, обменявшись с гостем вежливыми замечаниями о погоде, — но хотели бы знать, какое важное дело заставило вас выйти из дома в такой ненастный день. Вы ведь еще совсем недавно оправились после болезни.

Тэйсин, несмотря на всю свою решимость, невольно покраснел. Его поспешность внезапно показалась глупой, а визит без приглашения — не слишком вежливым. Низко поклонившись, он покраснел еще больше и начал:

— Прошу простить меня за то, что нарушаю покой вашего дома, но мне очень нужны сведения, которыми располагает только ваша семья.

Официальный тон священника и серьезность его лица заставили пожилую пару тревожно переглянуться.

Тэйсин положил ладони на котацу, как следователь в кино, и спросил, повернувшись к хозяину дома:

— Сугимото-сан, некоторое время назад ваша уважаемая супруга сообщила мне, что вы, будучи еще ребенком, знали девушку, у которой не хватало одного уха. Не могли бы вы рассказать мне о ней поподробнее?

Старик дернул головой, выражая крайнюю степень удивления.

— Ха! Так вот вы зачем пришли! Неужели это так важно?

— Хай.

— С тех пор прошло лет семьдесят!

— Я понимаю, — серьезно кивнул монах, — и тем не менее не могли бы вы вспомнить что-нибудь еще о той бедной девушке? Например, где она жила, как ее звали…

Собеседник громко втянул воздух сквозь зубы.

— Ну-у… Память-то у меня совсем не та, что раньше. То и дело забываю, куда очки положил… Кажется, она служила нянькой в семье, которая жила в двух кварталах отсюда.

— О! Очень хорошо, — довольно заметил Тэйсин. — А имя ее не помните?

Старик напряженно наморщил лоб.

— Ну как тут запомнишь, столько лет прошло… да я ее толком и не знал. Она была лет на пять, на шесть старше меня. Мы с мальчишками ее дразнили, все время требовали, чтобы она подняла волосы… Звали нечистым духом, это помню, а вот настоящее имя…

— Понятно, — вздохнул священник, испытывая прилив жалости к несчастной калеке. — Хорошо хоть, что вы помните, где она жила. Тот дом до сих пор стоит?

— Да где там, снесли давно… Там теперь другой, новый. Я и не заметил, как его построили.

— А соо… — На лице монаха отразилось разочарование. — А кто там живет, та же семья, не знаете?

— Откуда мне знать, — слегка раздраженно ответил старик. — Зачем вам все это?

Тэйсин снова залился краской. Сказать правду, так еще, чего доброго, Кэйко узнает… Тут вмешалась бабушка Сугимото.

— Ты должен помочь святому отцу, — наставительно сказала она мужу. — Дураку понятно, что речь идет об останках, которые обнаружили в саду Симидзу.

— Да, — вынужден был подтвердить монах.

— Ну что ж… — Старик задумчиво почесал подбородок. — Не скажу точно, но фамилия семьи, где работала девушка, могла быть Номура. Тому Номура, что живет в новом доме, как раз семьдесят вроде стукнуло. Я встречал его в обществе любителей бонсаи. Может, его она и нянчила?