Что может быть лучше? - Михаил Армалинский

Они ехали на джипе Тома в лесной зоне. На дорогу то и дело выскакивали белки и норовили перебежать дорогу перед самым носом машины. Можно было подумать, что белка-парень старается впечатлить своей храбростью белку-девицу, наблюдающую за ним с дерева. Когда Том и Дин добрались до нужного места и припарковались на обочине, очередная белка выбежала к дороге, оглянулась влево-вправо, убедилась, что машин нет, и убежала обратно в лес – перебегать дорогу без риска для жизни белке было неинтересно.

Том и Дин шли по тропе, исчезающей в траве, траве, рвущейся замести собой все следы. Оседлая жизнь деревьев наполнялась событиями – их расцветка стала в горошек: зелёные листья уже перемежались с жёлтыми. Особо это было заметно на берёзах со стволами, покрытыми струпьями. Низко пролетели гуси, поскрипывая крыльями. То с одной стороны, то с другой раздавалась пулемётная очередь дятла. Перед охотниками шли вороны, держа руки за спину, нервически взлетая, когда охотники приближались слишком близко, – вороны надеялись, что им перепадёт от успешной охоты.

Лес вскоре кончился, и распахнулось дальнее поле. Охотники пошли вдоль леса. Собаки носились как угорелые, стараясь вспугнуть куропаток и фазанов, прячущихся в плотной траве. Когда из травы вспархивали перепуганные птицы, друзья вскидывали ружья и часто успевали попасть в пернатое мясо. Стрелял один и вслед за ним другой, так что шансы попадания удваивались. Собаки срывались и неслись сквозь высокую траву и кустарник и вскоре возвращались счастливые, держа в зубах роскошно оперённую плоть, часто ещё трепетавшую. Носы у собак были поцарапаны и кровоточили из-за их стремительного бега сквозь растительные препятствия.

В полдень охотники сели перекусить, налили из термосов горячий кофе, вытащили сандвичи, приготовленные жёнами.

– Ты слышал, что Терри арестовали? – сказал Том, жуя и запивая.

– Нет, за что? – заинтересовался Дин.

– В итоге-то нам баба сосала.

– Как? – так же ошеломленно воскликнул Дин, как в тот первый раз, когда он узнал, что его член сосал мужчина, а не женщина. А сейчас всё возвращалось в исходное место.

– Оказывается, он свою жену заставлял сосать, а сам в это время наблюдал или ёб её сзади – это заводило его больше всего. Она в итоге от него сбежала и сообщила в полицию, а его подвели под статью за изнасилование.

– Откуда ты об этом знаешь? – Дин не мог опомниться от этой новости и не понимал, почему она так его волнует, когда именно женское хуесосание и является как бы «нормальным». Получалось, что Дин напрасно устремился в мир мужчин-хуесосателей и так изменил свою жизнь. Впрочем, он быстро пришёл в себя – он ни о чём не жалел.

– Я тут недавно позвонил Терри, а он мне сказал, что больше приходить к нему нельзя, что его должны судить и пока выпустили под залог. Он не хотел говорить за что, но я через другого знакомого узнал. Хорошо его баба сосала…

– Да… – задумчиво протянул Дин, вспоминая звуки через стенку, напоминавшие шлепки, – всё укладывалось в эту новость.

Друзья накормили и напоили собак, собрали остатки еды, бумаги и сложили их в специальный контейнер для мусора.

Дин встал у сосны, расстегнул ширинку и выпустил струю. Вдохновлённый примером, встал и Том неподалёку. Дин закончил, стряхнул последнюю каплю и услышал голос Тома:

– Давай я тебе пососу.

Дин не удивился этому предложению, он уже давно предвкушал, что оно вот-вот последует, и даже подумывал, что сам сделает первый шаг, но всё-таки знал, что Том его опередит.

– Прекрасная идея, – отозвался Дин.

Том стряхнул свою последнюю каплю и, не заправляя член в ширинку, опустился на колени перед Дином и взял его член в рот. И тут Дин остро захотел взять в рот член Тома и облизывать его. Дин чуть отстранился от Тома, тот вопросительно взглянул вверх, но, увидев, что Дин ложится на траву, головой к члену Тома, сразу всё понял, тоже лёг в соответствующую сторону, и друзья наполнили свои рты друг другом. Одновременная радость нахлынула на Тома и Дина. Их головы ритмично двигались, как механизм на нефтяной скважине. И когда белое золото хлынуло в их рты и, в насыщенности, движение прекратилось, раздалось два выстрела с промежутком в две секунды, за которые Дин успел подумать, что это, наверно, охотники на оленей находятся где-то поблизости.

Кузнечики в траве тоже жали на гашетки своих пулемётов.

Дзу бежал из Северной Кореи лет двадцать назад. Побег чуть не стоил ему жизни, когда корейские пограничники стреляли в него. Но Дзу удалось уйти через не пробиваемые пулями горы. Опасность возникла не от пограничников, которых Дзу всегда бы обхитрил – он обучался умным и смертельным приёмам в специальных войсках, – но выстрелы пограничников вспугнули медведицу, которая бросилась из леса на Дзу и повалила его на землю, дыша в лицо зверятиной и целясь зубами ему в горло. Дзу сумел двумя быстрыми тычками натренированных пальцев выколоть глаза медведице, которая взвыла и бросилась прочь, натыкаясь на деревья окровавленной головой.

* * *

Дзу ушёл в Россию, добрался до портового города, а там смог силой, замешенной на хитрости, проникнуть на торговый корабль. Там ему весьма помог английский, который он изучал в корейской армии, готовясь дать отпор американским агрессорам, – он прочёл на контейнерах, что они направляются в США. На корабле он прятался, как его учили, поблизости от еды – в камбузе.

При подходе к американскому порту он смог залезть в деревянный ящик, в котором был упакован большой мотор и где было много пустого места. Дзу сидел на моторе целый день, пока ящик не сгрузили с корабля. Потом он явился в американскую эмиграционную службу и попросил политического убежища. Его история попала в газеты, Дзу показывали на телевидении, и он выдал множество полезной информации американским секретным службам, в результате чего ему дали статус беженца.

Вскоре Дзу познакомился с кореянкой, что жила в China Town[37], женился и переехал с ней в лесной штат, где стал работать шофёром, разводить кур и детей, а осенью ездить на охоту стрелять оленей, которых расплодилось несметное количество.

Как только Дзу получил американское гражданство, он сразу записался в Национальную гвардию и прослужил там несколько лет. Выйдя в запас, Дзу получил грамоту выдающегося снайпера, заслуженность которой он легко демонстрировал, отстреливая максимально дозволенное количество оленей, попадая им прямо в сердце. Дзу продавал оленину в рестораны и делал чучела из их рогатых голов, успешно сбывая их зажиточным американцам, не обладающим достаточной меткостью или чуждым охоте.

Дзу в Бога не верил, но жена уговорила его отдать их двоих сыновей в католическую школу, потому что в ней якобы давали самое лучшее образование. Через некоторое время обнаружилось, что священнослужитель, занимавшийся воспитанием мальчиков, растлил их. Был суд, в течение которого Дзу был готов наброситься на обвиняемого священника, чтобы убить его одним ударом. Но жена уговорила Дзу не ходить на бесконечные слушания в суде, а вместо этого больше проводить время с сыновьями.