Бунтарка - Дженнифер Матье

Эти последние строки – мои самые любимые.

Я вижу перед собой «Бунтарррок» – и мою маму среди них – идущих по ночным улицам в ботинках Doc Martens, с хулиганской прической и темной помадой. Они готовы постоять за то, во что верили. То, что считали правильным.

Грозные. Неприкасаемые. Неудержимые. А если вспомнить слова бабушки – абсолютные мокси.

Внезапно у меня появляется идея.

Сосредоточившись, уверенной рукой я вырисовываю буквы. Я дописываю название и добавляю идеальный слоган. Закончив, я разминаю затекшую шею – я долго просидела, согнувшись над своим творением. С восхищением я смотрю на свою работу и чувствую, как адреналин бежит по венам. Я улыбаюсь.

Такой возбужденной я уже не чувствовала себя долгие годы.

* * *

До возвращения мамы остается час, я беру законченные странички, аккуратно прячу их в папку по математике, а ее отправляю в рюкзак. Прежде чем храбрость покинет меня, я вытаскиваю велосипед из гаража и отправляюсь в центр города Ист Рокпорт.

Город почти вымер, на «Молочной королеве» и «Сонике» виднеются таблички: «Закрыто на время матча». Желтый свет уличных фонарей освещает пустые улицы и парковки. «Копирка» находится с краю делового центра. Это одно из немногих мест в Ист Рокпорте, которое всегда открыто до полуночи. Я проезжаю мимо аптеки «Волгринс» и парикмахерской, где бабушке и дедушке когда-то пришлось сильно потратиться, чтобы перекрасить маме волосы.

Вокруг так тихо, что я кажусь последним выжившим жителем города привидений. Липкий осенний воздух пахнет машинным маслом и бензоколонками. Если я сделаю глубокий вдох, то не уловлю ни намека на солоноватый запах воды морского залива всего лишь в нескольких кварталах отсюда. В Ист Рокпорте легко забыть, что ты живешь рядом с океаном. Не то чтобы Мексиканский залив считался океаном. Прошлым летом в нем плавало столько фекальных масс, что пляжи закрыли на две недели. Прямо настоящий Ист Говнопорт.

Я аккуратно паркую велосипед и иду в «Копирку». Глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к яркому флуоресцентному свету после ночной темноты. Внутри никого нет, только парень в форменном красном жилете. Он сидит за прилавком на стуле и так занят чтением романа в потертой мягкой обложке, что даже не поднимает глаз, когда я захожу. Аккуратно вынув папку из рюкзака, я подхожу к стойке. На бейджике парня написано «Фрэнк».

– Эм, привет? – говорю я, и Фрэнк поднимает взгляд, моргает пару раз, словно пытается осознать, что я здесь. У него щетина на подбородке и копна немытых волос с проседью. Ему может быть как тридцать лет, так и шестьдесят. Прежде чем заговорить со мной, он аккуратно поправляет очки без дужек и моргает три или четыре раза.

– Чем могу помочь? – наконец спрашивает он, откладывая в сторону «Кэрри» Стивена Кинга.

– Хм, я думала…. Не могли бы вы сделать копии? – Ненавижу разговаривать с продавцами. Все время боюсь, что скажу что-то глупое.

– Ну, это же копировальный центр, так что я могу помочь тебе это сделать, – сухо говорит Фрэнк. На его лице появляется намек на улыбку, так что я не очень беспокоюсь.

Фрэнк достает маленькое счетное устройство и вставляет его в копировальную машину. Он показывает, как им пользоваться.

Мои щеки горят, но я достаю страницы из моей сумки и пытаюсь запрограммировать машину так, чтобы она печатала с двух сторон, как Фрэнк показал мне.

– Женщина-боксер? – спрашивает он, кивая на обложку.

– Да, – говорю я.

– Круто, – говорит Фрэнк, не обращая внимания на то, как я взволнована. Он сам складывает лист пополам, и получается буклет. Он все еще теплый, словно только что из тостера.

Я не знаю, чего хочу больше: закончить начатое или бросить то, что я задумала.

– Выглядит здорово, – выдавливаю я из себя.

– Тогда оставлю тебя, – говорит Фрэнк и возвращается к прилавку.

Я прикидываю в уме, сколько женских туалетов в Ист Рокпорт Хай, и делаю необходимое количество копий. Пока машина работает, я в сотый раз проверяю телефон. Мне нужно вернуться домой до прихода мамы, или она никогда не поверит в то, что мне действительно было нехорошо. Возможно, мама поймет, зачем я это делаю, но дело в том, что я сама едва могу это объяснить.

Я вытаскиваю счетное устройство и иду обратно к стойке, чтобы заплатить. Это деньги с прошлого дня рождения. Фрэнк снова слегка улыбается мне. Как только я выхожу за дверь, он кричит мне вслед:

– Увидимся, Мокси!

Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне, и когда поворачиваюсь, чтобы помахать в ответ, Фрэнк снова поглощен книгой.

* * *

Я возвращаюсь домой вовремя и прячу пачку буклетов в рюкзак – сложу их на выходных. Конечно, если смелость не оставит меня. Надо будет послушать песню «Rebel Girl» несколько раз.

Я натягиваю свою футболку Runaways и чищу зубы, а когда выключаю свет и ложусь в кровать, к дому подъезжает мама. Открывается дверь, на мое лицо падает луч света, и я зажмуриваюсь, словно я спала и только что проснулась.

– Вив? – шепчет мама. – Тебе лучше?

– Да. – Надеюсь, на кухне не пахнет пиццей. У меня же якобы проблемы с животом.