Бегал заяц по болоту… - Валерий Петков

Сергей за это время разогрел обед, сделал салат, включил тостер – на кухне запахло свежим хлебом. Расставил приборы, разложил салфетки.

Румяный от осеннего воздуха и пива Виталий погремел цепной вставкой поводка, снял с Пальмы ошейник, погрел мясной отвар, насыпал в миску сухой корм. Пальма терпеливо наблюдала за его движениями. Только тонкие проблески тягучей слюны по краям пасти выдавали её настроение.

– Прежде всего надо скотинку накормить, – проговорил Виталий.

Пальма рванулась к миске.

– Сидеть!

Она опустилась, не касаясь пола.

– Можно!

Пальма кинулась к еде, загремела миской.

Днём, на работе, Виталий весь день пил крепкий кофе из большой керамической кружки, сидел у приоткрытого окна, курил тонкие пахитоски. Доставал их поочерёдно из зелёных или бордовых пачек.

Сергей завтракал геркулесом, через пару часов пил чай с маковыми сухариками, на обед грел в микроволновке три бутерброда с сыром, запивал сладким зелёным чаем.

К вечеру оба бывали сильно голодны.

– Ну что? По чуть-чуть? – спросил Виталий, доставая из морозилки белую от инея бутылку – «Водка на листьях крапивы». – Это вещь добрая, питерского производства, на хорошей, мягкой воде.

– Исключительно по двадцать капель! – согласился Сергей. – Крапивы даже черти боятся.

– Ну – так за что?

– За победу! Всем чертям назло.

– Победа… – вздохнул Виталий. – Красивая сука, над которой потешилось много кобелей.

– Ещё один виток жизненной спирали, которая мешает родить светлое?

– Циник ты, Серёга. Да уж больно мудрёно заплёл.

– Я нормальный парняга, только слегка припоздал по жизни. И чуток принял водочки.

– Ладно! За победу. Цены победа не имеет! Одна радость чего стоит!

Они выпили немного водки. Аппетит стал просто зверским. Вкус ощущался скорее по памяти, инстинктивно: язык онемел от ледяной водки.

Закусили салом с чёрным хлебом, съели гороховый суп из копчёной рульки, рубленое мясо в белом соусе с вермишелью, салат из свежих помидоров. Всё скоренько, без остатка. Перешли к десерту – пряникам. Было тяжко от обилия еды, проглоченной быстро, большими порциями, вдогонку горькой водке.

Виталий мыл посуду, Сергей прибирал на столе, сметал колючие крошки подсохшего хлеба. Так было заведено с момента подселения Виталия.

Виталий остался курить на кухне, погрузился в старое кресло, задымил, налил из плоской бутылочки немного коньяка. Взялся за книжку кроссвордов.

В это время Сергей вполглаза пролистывал программы на старом телевизоре, борясь со сном и обильным поздним обедом, придавившим его к тахте. Вскоре усталость одолела его окончательно.

Он отвечал за готовку и относился к этому очень серьёзно. Хотя Виталий в еде был непривередлив, но хвалил стряпню Сергея. Если бывал доволен, мог задать странный вопрос:

– Почему у тебя свёкла не побелела в борще от варки?

Сергей подробно объяснял, когда и как надо заправлять свёклу, томить на медленном огне, прибавить сока выжатого лимона, чтобы она была красивой, яркой. Задумывался, подытоживал мысленно процесс и делал неожиданный вывод:

– Очень многое зависит от самой свёклы. Но вопрос – уместный.

Вскоре пришёл Виталий, мельком глянул в телевизор:

– Ты всё эту муть листаешь?

– Ничего сегодня путного нет на «Культуре», хотя канал замечательный.

– Терпеть не могу «Брачное чтиво», – сказал Виталий, – низменные инстинкты возбуждают. Многие каналы этим занимаются. Подсовывают, как сутенёры, вперемежку с рекламой, чтобы можно было подороже её продать.

Он лёг на кровать, полистал газету и тихо, почти сразу уснул.

Сергей ненадолго отключился, буквально минут на пятнадцать, проснулся свежий, глянул напротив.

В ногах кровати на коврике спала Пальма, положив морду на лапы. Виталий тоже спал крепким сном праведника. На отлёте, с краю кровати лежала растерзанная газета, исписанная птичьими следками буквиц отгаданного кроссворда.

Сергей выключил лампу, пошёл в кухню, выпил холодного сока и тоже улёгся спать.

Пальма забеспокоилась. Со всех сторон доносились разные подозрительные шумы. Дом жил в круглосуточном режиме, наполненный мелкой суетой, разнообразными звуками, Пальма это улавливала мгновенно, а уж тем более, если на помойке под окном начинали скандалить бездомные вольняшки псы.

После двух ночи Сергей проснулся от того, что Виталий включил лампу и вновь читает газету.

Сергей пошёл в туалет. Следом зацокала по паркету Пальма, пила воду, громко хлебала, проливая обильно влагу вокруг, гремела металлической миской на высокой подставке.

Он пил терпкий яблочно-вишнёвый сок, рад был его прохладе, наблюдал за Пальмой.

Вернулись в комнату вдвоём. Она плотно притиснулась к нему, ластилась.

Улёгся на тахту.

Пальма громко уронила себя на подстилку. Он ворочался, долго не мог уснуть, а сказать Виталию, что свет лампы мешает – не решился.

Смотрел на полуприкрытые окна, несуразные шторы, думал, что же приготовить на ужин? Завтра, нет – уже сегодня. Потом в голову полезли всякие мысли.

Сон подкрался незаметно. Потом он вновь проснулся, но уже от сигаретного дыма, будоражащего аромата кофе. Он не курил и нюхом обладал острым.

Он не понял, сколько проспал.

* * *

На кухне горел свет. Он вышел на кухню.

Виталий бойко и без ошибок заполнял очередной кроссворд, курил. Окно было раскрыто, но дым не успевал выходить: накурено было изрядно, серый, несвежий тюль занавесок растворялся в сизом тумане. причудливыми вытканными фигурками рисунка.

– Ты чего? – вскинулся Виталий, посмотрел огромными за стёклами очков глазами.

Сергей увидел красные сосуды.

– У тебя норма, что ли, – спокойно спросил Сергей, не показывая раздражения, – книжка на сутки?

– Не спится, – оправдался Виталий и показал рукой на кроссворд: – Чтобы мозги не заплесневели. После сорока пяти надо иностранные языки учить или кроссворды отгадывать, чтобы интеллект не скис. Самый большой аванс, который мы получаем и который практически не удается израсходовать, – незагруженные килограммы серого вещества. Огромное, невспаханное пространство мозга. Зачем-то нам это дано?

– Ты поэтому уснуть не можешь?

– Так, подумалось экспромтом, спросонья.

Сергей глянул на часы на холодильнике. Пять часов десять минут. Вернулся в комнату. Сна не было вовсе. Через полчаса Виталий стал одеваться, чтобы выгулять Пальму. Она вертелась от возбуждения, задевала вешалку, шкафчик в крохотной прихожей, гулко стучала хвостом по входной двери, обитой для сохранения тепла чёрным дерматином, тихо поскуливала, улыбалась, разинув влажную пасть.