Z - значит Зельда - Тереза Энн Фаулер

— Рад познакомиться, мисс Хаардт.

— Она у нас умница, не обманывайтесь, — отозвалась Сара.

Я кивнула на витрину магазина:

— Мисс Хаардт как светская львица пытается разъяснить мне, что нынче носят на голове современные леди. Как я поняла, это не торты с перьями, которые вы здесь видите.

— Вынужден согласиться, — кивнул Скотт. — Когда я в последний раз был в Нью-Йорке, во всех магазинах были выставлены шляпки поменьше и не такие разукрашенные.

— Парень знает толк в моде!

— Я наблюдателен, только и всего. Это прямая обязанность писателя.

Сара, высокая и худая, с внешностью куда менее выдающейся, чем ее интеллект, внимательно посмотрела на Скотта.

— Так вы пишете? — Это прозвучало невинно, будто я не успела выложить ей все, что знала о нем.

— С тех самых пор, как впервые взял в руки карандаш.

— Как увлекательно! — воскликнула Сара. — Я и сама немного пишу. Мы с Зельдой собирались пообедать. Почему бы вам не составить нам компанию и не рассказать о своей работе?

— Я был бы счастлив, но мне нужно возвращаться в Шеридан. — Скотт повернулся ко мне. — Прежде чем уйду, мисс Сейр — Зельда, могу я называть вас так? — Я помню, как вы пару раз упоминали, что на следующей неделе у вас день рождения. С вашего позволения, я бы хотел организовать небольшой вечер в Клубе в вашу честь.

— Серьезно? Не знаю, что сказать…

— Говорите, что пожелаете, только не отказывайтесь.

— Это ограничивает выбор. — Я рассмеялась.

— На то и был расчет. А теперь мне надо бежать. — Уходя, он широко улыбнулся. — Я позвоню вам, чтобы сообщить подробности.

Глядя, как он стремительно удаляется, Сара вздохнула.

— Как чудесно он придумал! Жаль, придется его разочаровать.

— Хочешь сказать, жаль, придется разочаровать маму и сообщить, что ее праздник отменяется. Но я обязательно попрошу Скотта пригласить ее и судью. И что-то мне подсказывает, у нее все равно будет возможность испечь торт.

Когда вечером после десерта я поделилась новостями в нашей гостиной, папа заявил;

— Этому мальчишке явно не хватает благоразумия. Он с тобой едва знаком. Откуда он, говоришь?

Я не говорила и не собиралась.

— Он отучился три года в Принстоне, потом ушел оттуда в армию и теперь служит в лагере Шеридан.

— Надо признать, энтузиазма ему не занимать, — подала голос мама.

— Это правда, — согласилась Тутси, отрываясь от вышивания. Она вышивала американский флаг, и я уже дразнила ее, что она превращается в Бетти Росс. — Когда молодой человек позвонил сегодня утром и я сказала, что Зельды нет дома, он заявил, что ему совершенно необходимо знать, где ее можно найти. «Дело чрезвычайной важности!» — сказал он так, будто от этого зависела его жизнь.

— Пустозвон, вот кто он такой. Наверное, денег слишком много, а здравого смысла не хватает. Типичный саквояжник[1]. Не удивляйтесь, когда окажется, что родители его родом с Севера.

— А я считаю, это ужасно романтично, — пропела я. — И, в конце концов, день рождения-то у меня.

Папа потянулся за коньяком — единственный алкогольный напиток, который он позволял себе, и то лишь в пятницу вечером.

— Будь что будет, но твоя мать…

— …понимает всю притягательность симпатичного поклонника, — перебила она и ласково улыбнулась папе.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить его сдаться.

Вечеринка в честь моего дня рождения состоялась вечером в одном из салонов клуба — зале с высокими сводами, освещенном огромной хрустальной люстрой под потолком и хрустальными светильниками поменьше на стенах. Ради этого случая я уговорила маму укоротить мое травянисто-зеленое шелковое платье с глубоким вырезом так, чтобы линия подола проходила по середине щиколотки. К нему я подобрала соломенную шляпку с узкими полями и лакированные туфли на высоком каблуке, похожие на те, что видела в журнале о кино.

— Расскажи мне побольше об этом пареньке, — попросила мама, подкалывая мое платье булавками.

— Тебе просто надо его увидеть. Тогда ты сама поймешь, — ответила я.

Я очень любила клуб, ведь там происходило столько всего увлекательного. Но газовые лампы казались безнадежно устаревшими теперь, когда в большинстве современных зданий использовалось электрическое освещение. Восточные ковры с элегантными проплешинами, скрипящие половицы и тихие темнокожие слуги тоже воплощали собой полную противоположность всего современного и гордились этим. Это был Юг моего папы и клуб моего папы. Нет, отец им не владел, но вполне мог бы.

А сейчас Скотт стоял в центре зала, подняв руки вверх, и объявлял:

— Дамы и господа, добро пожаловать на fête[2]в честь восемнадцатилетия мисс Зельды Сейр! Я Скотт Фицджеральд, хозяин праздника и самый преданный поклонник мисс Сейр.

Он выглядел очень изысканно в ладно скроенном жемчужно-сером костюме с бледно-голубым галстуком в тонкую серую полоску. Его глаза, зеленовато-серые в этом освещении, напоминали мне о нечастых в Монтгомери наледях или о быстром ручье, бегущем ранней весной по устланному галькой руслу. В них светился ум, и при виде этого сияния хотелось нырнуть в голову Скотту и плескаться в глубинах его разума.

Мои друзья зааплодировали, и Скотт продолжил;

— Джаспер, наш бармен, создал новый напиток в честь Зельды. Я описал ему эту девушку, и вот оно — сочетание джина, содовой и абрикосов. Все вы обязаны его попробовать — это возмутительно вкусно!

— Ну и что ты об этом думаешь? — прошептала Сара Мэйфилд, наблюдая, как Скотт что-то уточняет у Ливи, сидящей за пианино. — Он от тебя без ума, да?

— Похоже на то. — В груди что-то странно сжалось.

— Все это должно было обойтись ему в месячный заработок. Он из богатой семьи?

— Понятия не имею. Учился в Принстоне, так что, наверное, какие-то деньги есть.

— Сколько ему лет?

— Двадцать один, — шепотом ответила я. — Он писатель, уже написал один роман. Я читала отрывок, книга отличная. Он собирается стать знаменитым.

— Не худший план.

— Судья говорит, человек, устраивающий такой вечер для девушки, с которой едва знаком, непременно окажется пустозвоном.

Сара посмотрела на моего папу, чьи скованная поза и выражение лица ясно говорили, что он тут не по своей воле.

— Не самое худшее качество, — пробормотала она.