Каков есть мужчина - Дэвид Солой

Тяжелые.

И он думает, почти загипнотизированный этими тяжелыми формами, ловящими и теряющими свет: Сколько весит море? И его логический ум работает дальше: Каков объем моря? А затем: Какова средняя глубина? Какова площадь его поверхности? Должно быть, думает он, эти две цифры легко узнать – и тогда он получит ответ, ведь объем воды – это и ее вес.

Он заходит внутрь, отгораживаясь от ветра, и вызывает Марка.

Увидев стюарда, говорит:

– Марк, я хочу, чтобы ты выяснил для меня кое-что.

– Да, сэр.

– Какова средняя глубина моря.

– Да, сэр, – говорит Марк.

– И какова площадь поверхности.

– Поверхность моря, сэр?

– Да.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Нет.

– Я узнаю это для вас, сэр.

– Спасибо, Марк.

Оставшись один, он ждет с нетерпением этих цифр, и сидя за столом наконец закуривает сигару. Несколько минут спустя он слышит легкий стук в дверь.

– Да.

– У меня есть эта информация для вас, сэр, – говорит Марк.

– Да?

– Средняя глубина – три тысячи шестьсот восемьдесят два метра, – говорит Марк.

– Так глубоко? – бормочет он и записывает. – Ясно.

– А площадь поверхности – триста шестьдесят один миллион квадратных километров.

– Вы уверены?

Марк колеблется. Он загуглил этот вопрос. Однако его наниматель лишь смутно представляет, что такое «Гугл», и, наверное, думает, что Марк в течение этих минут обзванивал экспертов-океанологов из ведущих университетов мира – и все эти люди были рады отвлечься от работы, чтобы помочь ему в столь важном деле.

– Я дважды проверял, сэр, – говорит Марк с сомнением в голосе.

– Хорошо. На текущий момент все хорошо.

– Вам нужно что-нибудь еще, сэр?

– Не сейчас. Спасибо.

– Да, сэр, – говорит Марк и уходит.

Он снова с увлечением принимается за вычисления – на бумаге, как его научили когда-то в советском ПТУ.

Площадь поверхности выражается в квадратных километрах, так что первым делом нужно перевести это в квадратные метры: один квадратный километр составляет… составляет один миллион квадратных метров…

И эту цифру надо умножить на среднюю глубину… Нужно будет написать много нулей. Итоговая величина будет эквивалентна… Эквивалентна весу в метрических тоннах.

1 329 202 000 000 000 000 тонн.

Одна и три десятых миллионов триллионов тонн. Успех! Вес моря найден. Он отбрасывает ручку и дымит сигарой с ощущением победы. Выпускает дым из ноздрей. И тогда другие вопросы начинают беспокоить его. Море – это соленая вода: а не влияет ли это на вес? И как насчет давления? Играет ли роль сила давления на больших глубинах? Не весит ли кубический метр воды под огромным давлением глубин больше, чем, к примеру, одна метрическая тонна?

Что ж, значит, Марку придется найти ответы и на эти вопросы, пока его работодатель будет докуривать сигару, склонившись над своим отражением в полированной поверхности стола.

На этот раз Марк отсутствует дольше. Проходит почти полчаса, прежде чем раздается стук в дверь. И он понимает, слушая, как Марк сообщает ему о факторах, определяющих вес соленой воды, что этот предмет ему больше не интересен.

Особенно запутанным оказывается вопрос о влиянии давления на массу воды, он теряет внимание и перестает слушать. Он просто сидит на месте, рассматривая окурок сигары. Мягкий голос Марка, свойственный уроженцам Ньюкасла, продолжает звучать. Затем смолкает.

Надолго повисает тишина.

– Сэр? – говорит Марк.

Его как будто выдернули из сна.

– Да?

– Это все, сэр?

– Да. Спасибо.

– Вам спасибо, сэр.

Ранний вечер. Спаренные дизельные двигатели заработали, и яхта длиной сто сорок метров снова пришла в движение. На открытом море еще лежит свет. Резкий поздний свет на отдельных темных волнах. Отдаленный берег медленно пропадает из виду. Растворяется в ранних сумерках, и его уже почти не различить, не считая огоньков, крохотных беззвучных огоньков прибрежного городка.

Энцо в своей аккуратной белой форме лично сообщает прогноз погоды – «как по писаному» – и говорит, что они прибудут в Керкиру утром, около десяти часов. Не желает ли сэр сойти на берег? Не подготовить ли все необходимое?

– Нет.

А куда направятся после Корфу?

– Я не знаю.

Энцо тактично кивает. И ждет секунду или две – иногда его наниматель, если он один, как сейчас, приглашает своего мальтийского старпома в это время пропустить стаканчик за компанию. Они пьют виски и беседуют о кораблях, о море. Иногда он спрашивает Энцо о его прежней жизни в должности капитана нефтяного танкера или читает ему лекции о политике, экономике, о положении дел в мире. Но не сегодня. Сегодня у него нет настроения поболтать.

Он говорит Марку, что поужинает у себя.

Марк спрашивает, что он будет есть.

Он только пожимает плечами и просит, чтобы повар приготовил ему что-нибудь по своему усмотрению.

Часом позже Марк доставляет ему поднос, на котором находится суфле лобстера, filet mignon^[67] с запеченными зимними овощами и маленький tarte tatin^[68]. А также полбутылки шампанского и еще одна «Шато Тротануа 2001».

За последние сутки он почти не ел, и теперь чувствует голод – какую-то глухую пустоту внутри себя. Он съедает суфле и стейк с овощами. Tarte tatin он не трогает. И выпивает немного «Тротануа», но не шампанского.

За окнами уже темно, совершенно темно. Только огни яхты слабо отсвечивают на воде.

Туда, в темную воду.

В эти бесчувственные глубины.

А вообще-то, как нужно прыгать за борт судна такого размера? Он стоит на балконе за порогом своей комнаты, комнаты владельца, почти на самом верху яхты – лицом к корме, а ветер сейчас несильный, – и смотрит вниз, на другую палубу, гораздо более просторную, с плавательным бассейном. А ниже еще более просторная палуба – он видит только ее малую часть со своего места, – там могут разместиться восемьдесят человек, чтобы есть за столами или танцевать.

Там сейчас кто-то есть, на нижней палубе, где когда-то проходили вечеринки, как раз на той части, которую он видит. Кто-то расхаживает туда-сюда и курит сигарету. Маленькая фигура в темноте. Он не знает, кто это. На яхте несколько десятков человек. Он не знает их всех в лицо. Есть Энцо и его команда. Повар со своими людьми. Еще Марк и его помощники-стюарды. Технические специалисты, следящие за бассейном и другими объектами досуга, за системой электропитания и подлодкой-малюткой. На палубах всегда толчется обслуживающий персонал. Хотя бы Пьер и Мадис, бывшие солдаты, со своим оружием. Возможно, это Пьер там курит. Да, наверное, это Пьер стоит там внизу и смотрит на волны за кормой, растворяющиеся в море.