Проклятие Янтарной комнаты - Стив Берри

— А нам следует? — спросила Рейчел.

— Это вы должны решить, судья.

— Отъезд откладывается, — твердо сказал Пол. — Так мы хотим знать, Вейленд, что происходит?

— Подойдите сюда.

Он повел их через пещеру к одному из скелетов, лежащих на песке.

— Из того, что было на них надето, осталось немногое, но по обрывкам видно, что это форма времен Второй мировой войны. Образец камуфляжа определенно принадлежит морской пехоте США.

Он нагнулся и показал:

— Это футляр для штыковой винтовки М-четыре образца Второй мировой войны, изготовленной в США. Я не уверен, но кобура для пистолета, возможно, французская. Немцы не носили американскую форму и не использовали французское снаряжение. Однако после войны все европейские военные и полувоенные использовали оружие и снаряжение, выпускаемое американцами. Французский иностранный легион. Греческая национальная армия. Голландская пехота.

Он взмахнул рукой, указывая на другой конец пещеры:

— Один из скелетов обут в ботинки и одет в брюки без карманов. Социалистическая Венгрия одевала так своих солдат после войны. Одежда, пустые грузовики и бумажник, который вы нашли, говорят о том, что это место ограбили.

— Откуда вы знаете, во что были одеты эти люди? — спросила Рейчел.

— В противоположность тому, что вы, возможно, думаете, я не какой-то тупой красношеий мужик из Северной Каролины. Военная история — моя страсть. Это также было частью моей подготовки к раскопкам. Я знаю, что прав. Я понял это в понедельник. В эту пещеру вторгались после войны. В этом нет сомнения. Эти несчастные оборванцы были либо бывшими военными, либо рабочими, одетыми в остатки формы. Их застрелили, когда работы были окончены.

— Значит, все, что вы делали с Грумером, было просто представлением? — возмущенно спросила Рейчел.

— Нет, черт возьми. Я хотел, чтобы это место было полно ценностей, но после осмотра в понедельник я понял, что пещера разорена. Я просто не понимал насколько до сегодняшнего дня.

Пол показал на песок:

— Тот труп, с буквами…

Он наклонился и повторно нарисовал буквы «О», «I» и «С» на песке, оставляя между буквами такое расстояние, как он себе представлял.

— Это было вот так.

Маккой достал фотографии Грумера.

Затем Пол добавил еще три буквы — «L», «R» и «N», заполняя пустые места — и переправил «С» на «G». Теперь на песке читалось слово «loring». Лоринг.

— Сукин сын, — сказал Маккой, сравнивая фотографии с надписью на земле. — Я думаю, вы правы, Катлер.

— Что дает тебе основания так думать? — спросила Рейчел Пола.

— Посмотри сама. Буква «С» могла быть половинкой «G». В любом случае, это имя все время приходит на ум. Твой отец также упомянул об этом в одном из своих писем.

Пол залез в карман и достал сложенный листок:

— Я недавно перечитывал его.

Маккой изучил написанный от руки абзац. На середине письма в глаза ему бросилось имя Лоринга: «Янси звонил мне накануне катастрофы. Ему удалось вычислить старика, о котором ты говорил, чей брат работал в поместье Лоринга. Ты был прав. Мне не надо было просить Янси снова наводить справки в Италии».

Маккой встретился взглядом с Полом.

— Вы считаете, что целью этого взрыва были ваши родители?

— Я уже не знаю, что думать. — Пол показал на песок. — Грумер говорил прошлой ночью о Лоринге. Петр говорил о нем. Мой отец, возможно, тоже говорил о нем, и это стоило ему жизни. Как, наверное, и этому человеку на песке. Но я определенно знаю, что Кнолль убил отца Рейчел, а эта женщина убила Макарова.

— Давайте я вам еще кое-что покажу, — сказал Маккой.

Он подвел их к карте, разложенной у одной из стоек со светильниками.

— Я немного поизучал ее с компасом сегодня утром. Другая шахта, которая запечатана, ведет на северо-восток. Он нагнулся и показал: — Это карта этого района 1943 года. Здесь раньше была мощеная дорога, ведущая от основания горы в том же направлении, на северо-восток.

Пол и Рейчел присели на корточки возле карты.

— Держу пари, что эти грузовики въехали сюда через другой замурованный вход по этой дороге. Им нужна была твердая поверхность. Они были слишком тяжелы для песка и грязи.

— Вы верите тому, что сказал Грумер прошлой ночью? — поинтересовалась Рейчел.

— Что здесь была Янтарная комната? В этом нет сомнения.

— Откуда у вас такая уверенность? — спросил Пол.

— Мое предположение, что пещера была замурована не нацистами, а тем, кто ограбил ее после войны. Немцам надо было бы вывезти янтарные панели обратно, после того как они их спрятали. Нет смысла в том, чтобы взрывать вход. Но человек, который был здесь в пятидесятых, не хотел, чтобы кто-либо узнал о том, что он здесь нашел. Поэтому он убил помощников и завалил шахту. Наша находка была счастливой случайностью — благодаря радару. Тот факт, что у нас есть еще один выход, тоже счастливая случайность.

Рейчел, казалось, начала понимать.

— За везение всегда надо платить.

— Немцы и тот грабитель, возможно, даже не знали, что так близко от пещеры проходит еще одна шахта. Как вы сказали, просто тупое везение во время поисков вагонов, груженных ценностями.

— А были железнодорожные пути, ведущие в эти горы? — спросил Пол.

— Конечно, черт возьми. По ним они ввозили и вывозили оружие.

Рейчел стояла и смотрела на грузовики.

— Тогда это, возможно, то место, о котором говорил отец, которое он хотел приехать и посмотреть?

— Очень может быть, — сказал Маккой.

— Вернемся к изначальному вопросу, Маккой. Что вы имели в виду, говоря, что вы что-то натворили? — спросил Пол.

Маккой остановился.

— Я о вас двоих ни черта не знаю. Но почему-то я вам доверяю. Давайте вернемся в нашу бытовку, и я вам все расскажу.

Пол смотрел, как утренние солнечные лучи играют пылью через грязноватые стекла в окошках рабочего вагончика.

— Что вы знаете о Германе Геринге? — спросил Маккой.

— Только то, что передают на историческом канале, — ответил Пол.

Маккой улыбнулся.

— Он был нацистом номер один. Но Гитлер в конце концов приказал арестовать его в апреле 1945 года. Мартин Борман убедил фюрера в том, что Геринг намеревался устроить государственный переворот и захватить власть. Борман и Геринг никогда не ладили. Так что Гитлер объявил его предателем, лишил всех званий и велел арестовать его. Американцы нашли его сразу после окончания войны, когда взяли контроль над Южной Германией. Пока он был в тюрьме и ждал суда как военный преступник, его много допрашивали. Эти беседы в результате были запечатлены в так называемых сводных отчетах по допросам. Они считались секретными документами в течение многих лет.