Лишь пять дней - Джули Лоусон Тиммер

Воскресенье, десятое апреля

Глава 42 Мара

Том в кухне наливал себе кофе.

— С Днем рождения! — поздравил он Мару, как только она вошла.

— Спасибо, — улыбнулась она, обняла мужа сзади за талию и прижалась щекой к широкому плечу. Вдохнула глубоко, пытаясь наполнить легкие запахом мужа.

— Мммм, — ответил Том, поворачиваясь, — следует чаще отсылать Лакс к твоим родителям. Прошлая ночь была просто потрясающей! Не то чтобы неделя не была такой же, но прошлая ночь в особенности…

— Я люблю тебя, — сказала Мара, прижимаясь сильнее, — и я так тебе благодарна! Ты для меня стал скалой, для меня и Лакс! Я тебе не говорила этого…

Том засмеялся.

— Разве что прошлой ночью. Ты мне и за ужином говорила то же самое, помнишь? И по дороге домой, и когда мы легли в постель.

Мара почувствовала, как запылали щеки, Том приложил к одной из них прохладную ладонь:

— Но я не жалуюсь! Из всего, что ты забываешь мне сказать, а потом повторяешь снова и снова, это — самое приятное.

Мара позволила себе насладиться минутой и подержать мужа в объятиях, потом заставила себя разомкнуть руки и сказала:

— На пробежку?

— Да, но сначала немного кофеина. Думал пробежать сегодня пятнадцать километров, если ты не против, что меня не будет дома чуть дольше обычного. Я чувствую необычайный подъем сил после полноценного десятичасового сна. И все благодаря тебе!

— Говоришь, пятнадцать километров? Значит, тебя не будет где-то два с половиной часа? Два часа сорок пять минут?

— Да, примерно, но мне не обязательно сегодня так много бегать. Я вообще могу отменить…

Мара подняла руку, прерывая монолог.

— Том Николс! Мы больше не будем возвращаться к этому разговору. Ты спортсмен, и ты бегаешь. Вот и беги! Все запланированные пятнадцать километров.

Том поднял руки в знак того, что сдается, и засмеялся.

— Хорошо, хорошо! Пробегу все пятнадцать! А чем ты займешься, пока я буду на пробежке? Может, удастся немного вздремнуть?

Мара смерила мужа негодующим взглядом, и он опять хихикнул.

Том протянул чашку кофе, она сделала глоток и сказала:

— Значит, тебя не будет два часа сорок пять минут, правильно?

Том глянул на жену поверх чашки:

— Да, именно, все нормально?

Мара уставилась на него, притворяясь, словно потеряла нить разговора.

— Будешь по мне скучать? — спросил он, подначивая. — Поэтому спрашиваешь, сколько меня не будет? Пытаешься понять, будет ли у нас время, чтобы… — Он улыбнулся и продолжил: — Еще немного покувыркаться, когда я приду домой и перед тем, как поеду за Лакс? Я полностью «за»! Может, мне пробежать всего пару километров? Поберечь силы? — Том подмигнул.

Сначала сожаление обожгло огнем грудь, и в горле запершило. Да, хотелось ей сказать, да! Давай проведем еще один час вместе! Всего только один час!

Мара закрыла глаза и представила картинку, увиденную ранее: подростки, закатывающие глаза, пока их мать сбрасывает на пол одеяло, а отец наклоняется, чтобы поднять его уже в который раз.

Открыв глаза, она покачала головой и притворилась рассерженной.

— Нет! Беги все пятнадцать! — выдавила она из себя, дотянулась до руки мужа, поцеловала его в висок. Потом, глядя ему в глаза, открыла было рот, чтобы что-то сказать.

— Дай я догадаюсь, — начал он, все еще поддразнивая, — ты меня любишь и очень благодарна!

Она кивнула, еще раз крепко поцеловала, и он тихонько засмеялся. Ранее ей казалось, что придется заставлять себя улыбаться мужу этим утром. Она даже практиковалась перед зеркалом. Но сейчас губы сами растянулись в улыбке, когда она поняла, что у них не будет еще часа в постели для объятий и поцелуев. Вкус его кожи на губах, легкий флиртующий тон его голоса, его смех — такой же хороший последний момент, как и любое другое прощание!

Том наклонился и поцеловал жену в лоб, нежно провел по щеке:

— Не хочется прерывать такой момент, но если уж бежать пятнадцать километров, то до того, как станет слишком жарко…

— Иди!

Том еще раз улыбнулся и направился к двери.

Мужа не было всего минуту, когда зажегся телефон. Маре не нужно было смотреть на дисплей, она знала, что это Лакс и родители звонят поздравить ее с Днем рождения. Мара радостно заулыбалась — какой подарок может быть лучше, чем голоса дочери, мамы и папы?

Она сняла трубку, но, прежде чем нажать кнопку и ответить, вспомнила, что твердила себе сотни раз — несколько секунд смеха дочери могут лишить ее мужества! А низкий тембр голоса отца, материнское мягкое «Бэти» окончательно лишат душевных сил.

Она уставилась в телефон, а он все моргал и моргал. Еще несколько секунд, и звонок будет переадресован на голосовую почту. Наконец она нажала кнопку и позволила голосам трех людей, которые были смыслом всей ее жизни, политься в ухо.

Глава 43 Скотт

— А что бы ты предпочел: чтобы тебя сбили машины-монстры или… — Куртис сжал губы и задумался о более мучительной альтернативе.

Они ехали домой после шоу машин-монстров, оба утомленные долгим днем. Куртис весь день перескакивал из состояния истерии в депрессию. С одной стороны, он был счастлив вновь находиться со Скоттом, возбужден шоу, с другой стороны, он вспоминал о матери.

Сейчас он скрючился на заднем сиденье, полусонный. Но мужчина практически слышал, как мысли ворочаются в голове мальчика, когда он задавал вопрос за вопросом.

Создавалось впечатление, что Куртис не хотел потерять ни минуты теперь, когда они снова вместе. Скотт не мог винить его за это.

— А что бы ты предпочел: чтобы тебя сбили машины-монстры или… — опять попытался сказать мальчуган. Но он уже не соображал настолько ясно, чтобы закончить предложение.

«Кажется, меня уже переехали», — хотелось прокричать Скотту.

Несколько минут прошли в тишине, прежде чем малыш заговорил. На этот раз тише, и Скотту пришлось приглушить звук радио, чтобы разобрать слова.

— Я слышал, как Брэй разговаривал на похоронах мамы с парнями из команды. Он сказал, что думает бросить учебу, чтобы приглядывать за мной. Но из-за этого его не возьмут в команду, я слышал, как сказали парни. Значит, я не смогу жить с тобой, пока он учится? Как в этом году? Почему я не могу жить с вами всегда?

— Все не так просто, малыш.

— Почему?

Мужчина сцепил зубы, казалось, он слышит даже полет мухи за окном. Он не мог бросить жену под автобус! И не мог сказать мальчику, что тот может остаться с ним! И как он боролся за право усыновить Куртиса… Всего этого он сказать не мог.